Первая мировая война. Молодая вдова приезжает в заброшенное имение, некогда принадлежавшее ее предку, фавориту государыни Екатерины II. Жизнь в старой усадьбе мрачна и опасна, поместье полно призраков, и никаких иных объяснений, кроме мистических, дать тому, что здесь происходит, невозможно. Героиня уже близка к отчаянию, но в имение приезжает ее веселая подруга, любительница опасных приключений, которая никогда не теряет голову от страха…
Авторы: Хорватова Елена Викторовна
тем, что давно завладел моей рукой, пожал ее на прощанье. Я легкомысленно ответила на пожатие, после чего долго не могла высвободить руку из цепких пальцев Степанчикова. К счастью, даже самое долгое прощание не может длиться до бесконечности.
– До завтра, господа! – помахала я вслед офицерам треуголкой, которую боялась выпустить из рук. Наверняка Кривицкий в душе проклинает себя, что упустил столь ценную шляпу, и дорого бы дал, чтобы ею завладеть. – Надеюсь, по дороге в Гиреево с вами больше не случится никаких неприятных происшествий. Доброго пути!
Офицеры двинулись по темной дороге к лесной опушке, и Кривицкий вдруг затянул старую армейскую песню, под которую военные, особенно юнкера, частенько ходят строевым шагом:
А Степанчиков подхватил:
Я почувствовала, как сжимается сердце. Снова налетела волна воспоминаний и окатила меня с ног до головы. И дача на реке Химке, и танцы с юнкерами, и Валечка Салтыков с его юным нежным личиком и девичьим румянцем, и смеющиеся глаза Ивана Малашевича – все так и замелькало перед мысленным взором…
Вдруг мне показалось, что покойный Иван марширует рядом с поручиками к лесу и, лихо заломив фуражку, подпевает своим негромким хрипловатым голосом:
– Чур меня, чур! – прошептала я, перекрестившись. – Прости меня, Ванечка, что так редко вспоминала о тебе и что долго держала на сердце обиду на тебя, на покойника… Только, пожалуйста, не нужно являться мне ночами! Прости и спи с миром!
А издалека по-прежнему доносились слова юнкерской песни:
Анна
Аня еле-еле дождалась, пока назойливые офицеры, засидевшиеся в гостях до позднего вечера, покинут ее дом. Слава богу, Леля любезно приняла на себя обязанности хозяйки, и Ане не пришлось спускаться к столу, разливать чай из самовара и развлекать Кривицкого и Степанчикова.
Зато, как только за гостями закрылась дверь, Аня, успевшая отдохнуть и даже немного вздремнуть, вскочила с постели и оделась, надеясь, что Валентин еще не покинул столовую. Делать прическу было некогда. Аня просто расчесала волосы и по-девически подвязала их лентой, зная, что это ей к лицу (хотя для вдовы, пожалуй, несколько вызывающе, но она ведь дома, вот и причесалась простенько, по-домашнему…).
Сбежав по ступенькам лестницы на первый этаж, она, как и рассчитывала, нашла Валентина в столовой. Он задумчиво сидел над чашкой холодного чая и отрешенно крутил в пальцах ложечку.
– Анна Афанасьевна! – При виде Ани мрачное лицо Валентина просветлело и озарилось нежной улыбкой. – Как я рад, что вам лучше!
Аня почему-то постеснялась говорить о себе и спросила:
– А где же Леля?
– Елена Сергеевна проводила гостей и ушла в свою комнату. У нее опять был трудный день. Она здесь много работает и сильно устает.
– Но ведь Леля только такую жизнь и считает настоящей, – возразила Аня и вдруг неожиданно для самой себя сказала: – Валентин Петрович, мне сегодня ужас как хочется выпить вина. Надеюсь, вы не сочтете мое желание совершенно диким и неуместным?
Салтыков вскочил.
– Ну что вы, Анна Афанасьевна! Желание дамы – закон. Только прикажите! Достать в этой глуши хорошее вино – задачка непростая, но разрешимая. Я сейчас же отправлюсь в деревню, разыщу трактирщика и заставлю его раскрыть закрома. Знаю, что у старого скряги кое-что припрятано.
– Нет-нет, такие сложности вовсе не нужны. Просто возьмите свечу и проводите меня в погреб. В моих закромах тоже есть из чего выбрать.
В компании штабс-капитана Ане не показалось опасным даже путешествие в винный погреб. Хотя, помня
