Тайна царского фаворита

ребенка:

– Замолчи немедленно, так было нужно!

Но тот не унимался.

– Леночка! Ты что, всерьез думаешь, что нам удалось откопать дедовский сундучок благодаря твоему представлению со свечками, спрын-траве и всем этим религиозным обрядам?

– Валентин, я прошу тебя, не спугни удачу, – прошептала Аня.

– Вот-вот, – добавила я. – Не могу сказать с уверенностью, что мы нашли клад именно потому, что я соблюдала ритуал, подсказанный мне Меланьей. Может быть, это всего лишь совпадение. Но, с другой стороны, клад открылся нам только после свершения соответствующего, как ты выразился, религиозного обряда. И если ты скажешь, что это не так, тебе придется отрицать очевидное. Позволь уж мне все-таки проделать то, что было велено, до конца. Полагаю, большой беды от этого не будет.

Валентин передернул плечами. Мог бы и ограничиться этим красноречивым жестом, так нет, он еще и безжалостно добавил:

– Почему все женщины такие суеверные? Ладно бы еще какая-нибудь малахольная дамочка, увлекающаяся спиритизмом и паломническими поездками по древним монастырям (сейчас многие ухитряются совмещать подобные увлечения)… Но чтобы такие ипостаси, как просвещенная феминистка и архаичная кликуша, сочетались в одном лице – это выше моего понимания.

Да, мужчины – ужасные скептики, а армейская служба, как я заметила, воспитывает в них какую-то особую твердолобость, просто-таки непрошибаемую. Почему нельзя просто проявить снисходительность к чужим слабостям, вполне безобидным? Это ведь несложно. Или господа офицеры дают специальную присягу, обязывающую их навязывать всем окружающим свое мнение?

Я решила проигнорировать инсинуации штабс-капитана и элегантно ушла от навязанной мне дискуссии, напомнив:

– Господа, давайте же наконец откроем этот ларец! Если я немедленно не увижу своими глазами то, что нам удалось обрести, скорее всего просто умру от любопытства! – И, не сдержавшись, добавила, адресуя свои слова штабс-капитану: – А на моей могилке вы сможете написать: «Здесь покоится феминистка, оставшаяся архаичной кликушей в своей душе… Мир ее праху».

Валентин снова, на этот раз без всяких саркастических комментариев, вытащил из кармана складной нож и поддел им замочек ларца. Крышка с хрустом откинулась…

Крышка откинулась, и вся компания с напряжением уставилась внутрь, ожидая, что ларец, как в пиратских романах, будет доверху наполнен сваленными в кучу сокровищами – россыпью драгоценных камней и старинных монет, переплетенными в громадные связки нитками жемчуга, золотыми цепями и монистами, разнообразными украшениями, усеянными и унизанными изумрудами и алмазами.

Но содержимое ларца прикрывала ветхая холщовая тряпица, скинув которую, искатели сокровищ обнаружили еще множество подобных лоскутков, в каждый из которых было что-нибудь завернуто. Да уж, дедушка-граф был, судя по этим холстинкам, весьма педантичным человеком – ему пришлось немало повозиться, упаковывая ценности на долгую лежку.

Всеми овладело столь сильное волнение, что никто не мог решиться первым развернуть хотя бы один из свертков.

– Ну, с богом, господа! – Елена Сергеевна наконец нашла в себе силы взять один из тряпичных узелков и размотать его.

Истлевшая ткань расползлась под ее пальцами, и у Лели в руках оказался золотой кубок, стенки которого были украшены двенадцатью крупными рубинами. Без сомнения, в ларце был скрыт клад императорского фаворита.

– Мы все-таки сделали это, господа! Мы нашли сокровище, нашли! – ликующе закричала Елена Сергеевна, поднимая кубок вверх и потрясая им, как хоругвью в бою.

– Ой, мамочка! – пискнула Аня, схватившись за рукав Салтыкова и не сводя глаз с огромных рубинов, отбрасывающих в луче света красные отблески на лица людей.

Поддерживая одной рукой близкую к обмороку даму, другой рукой штабс-капитан потянулся к ларцу и вытащил некий длинный и узкий предмет, обмотанный полоской холста.

– Девочки, клянусь, это оружие! – прошептал Валентин, срывая со своей находки холстинку.

И вправду, это оказался старинный кинжал в серебряных ножнах, инкрустированных богатой россыпью крупных аметистов.

Тут уж и Аня рискнула взять самый маленький сверточек. В нем прятались два бриллиантовых перстня.

– Бог мой, сколько же здесь каратов? – ошеломленно прошептала она, любуясь четкими гранями прозрачных камней. – Никогда не видела ничего подобного!

Бриллианты чистой голубой воды были и впрямь на редкость красивы, а отделка перстней, обрамлявших камни, поднималась к настоящим