Тайна империи

дяденьки-дрессировщики, но очень злые, и снимут с тебя шкуру».
Обходя шестикомнатную квартиру, диверсант живо представил допрос третьей степени, которому подвергнут папарацци, после того как он попытается продать свою запись с ипподрома. Ни одна компания не отважится ее купить. Непонятый гений для поднятия своего имиджа сбросит запись в сеть. Вот тогда, а может и раньше, у него начнутся серьезные неприятности.
Квартира оказалась пустой, и, вернувшись в холл после ее обхода, Колдун увидел психолога за работой.
В удобном кресле, обмотав тело на уровне талии простыней, сидел худой гаюн и неподвижным взглядом смотрел перед собой.
— …Ты приедешь к ипподрому с другой стороны, оставив машину недалеко от ограды, и начнешь съемку забега и трибун. Снимай все крупным планом, там будет много интересного. Через десять минут ты проснешься, но шестого нужно поехать на ипподром и обязательно поснимать. Теперь скажи, что ты будешь делать шестого числа?
— Шестого числа я возьму свою самую лучшую и мощную камеру и поеду снимать скачки на ипподроме. Снимать я буду все интересное крупным планом.
— Почему ты поедешь на ипподром?
— Потому что мне так хочется.
— Что ты хотел там снять?
— Не знаю. Наверное, во мне просто проснулась интуиция, она мне часто подсказывает, где может произойти что-то интересное.
— Выпей. — Нетрац налил полный стакан вина из стоящей на столике бутылки.
Гаюн с жадностью осушил стакан.
— А теперь спи.
У-Сир закрыл глаза. Тело гаюна откинулось на спинку кресла. Он равномерно задышал, как обычный спящий человек.
— Послушай, Боря, я верю тебе и Шаману, но сегодня мне показалось, что ты дал слабенькую установку этому пройдохе, — высказал Колдун свое мнение, когда они выходили из квартиры журналиста.
— Не беспокойся, все в полном порядке. Когда его начнет трясти контрразведка, они, естественно, проверят его на применение спецметодов внушения и в данном случае ничего не найдут. Этот тип сам, без моей программы сообразит, что и как снимать. У него действительно собачий нюх и интуиция на сенсации. Так что здесь они не поймают его на лжи. Вход в его сознание прошел незамеченным. Это было довольно просто, так как он в это время напевал бессмысленную ритмичную мелодию, что существенно помогло. Он не помнит и не вспомнит, чтобы с ним ни делали на допросе. Память не зафиксировала, что к нему приходили два человека, поэтому я и не давал установку забыть о нас. Зачем оставлять лишние следы. Кроме того, он прилично выпил и, когда проснется, решит, что немного перебрал после ванны.
— Извини, мне почему-то подумалось, что ты поторопился.
— Ладно, не бери в голову. Я тут прихватил ключи от машины У-Сира. Зачем рисковать, добираясь на такси?
— А если он ее хватится?
— У него их три. «Самбуко» стоит перед входом, а мы возьмем «Цесу», она на соседней улице.
Машину они нашли быстро и, ориентируясь указаниями копайзера, не включая автомат маршрута, через час уже прибыли к ипподрому.
— Опять в подвалы? — спросил со вздохом Колдун.
— Нет. Сегодня на крышу. Соберись, ты мне нужен. И будь, пожалуйста, осторожен, не свались вниз.
— С чего бы это?
— Когда эгрегор ипподрома сформирует и выделит сущность, то она по своему характеру будет авантюристична. Вся энергетика этого места толкает людей на нелогичные, необдуманные, авантюрные действия. Суть ее существования можно выразить несколькими фразами, например такими, как: «Я хочу», «Что будет, если?», «Сделай это», «Получи кучу гомов».
— И что здесь опасного?
— А что будет, если ты спрыгнешь с крыши под воздействием ее программы? Захочет порезвиться и проверить: «Что будет, если?»
— Абсолютно ничего. Могу продемонстрировать.
— Кончай трепаться, и начинаем работать.
— Никакого трепа. Помнишь, на базе я победил тебя в спарринге.
— Нечестно победил. На тебе был энергетический экзоскелет.
— Он и сейчас на мне. Обкатываю в боевых условиях.
— И каковы успехи?
— На Фере сотрудники общественной безопасности наверняка до сих пор гадают, куда делся боевик «Патриотического фронта», убивший их начальника. Его кабинет находился на двенадцатом этаже управления. Сам себе нанести смертельный удар в висок он не мог.
— И куда же ты делся?
— Я просто перепрыгнул на соседнее здание, стоящее в тридцати метрах напротив, а уже оттуда, с уровня десятого этажа, во внутренний двор. Теперь я спокойно сажусь на ходу в скоростные поезда и прыгаю вверх до уровня пятого этажа. Если бы ты только видел, как я двумя ударами переломил бетонный столб, вот это была потеха.
— Не прибавит тебе Шаман