Тайна Клумбера

Никогда мне не доводилось видеть такого пароксизма ужаса, с которым он глядел на меня.
— Собака! — закричал он. — Пусти, пусти, говорят тебе. Руки прочь! Или тебе мало, что вся моя жизнь разбита? Когда же это кончится? Сколько мне еще мучиться?
— Тише, дорогой мой, тише, — проговорила его жена, успокоительно проводя прохладной рукой по его горячему лбу. — Это доктор Истерлинг из Странрара. Он не причинит тебе зла, напротив, окажет помощь.
Генерал в изнеможении откинулся на подушку и по изменившемуся выражению лица я увидел, что ему стало легче и что он понимает речь окружающих.
Я поставил генералу термометр и стал считать пульс. Он достигал 120 ударов в минуту, термометр показывал сорок градусов. По всей вероятности, это была перемежающаяся лихорадка, которой иногда страдают люди, проведшие большую часть жизни в тропиках.
— Опасности нет никакой, — заметил я. — С помощью хинина и мышьяка мы скоро ликвидируем этот приступ и полностью восстановим ваше здоровье.
— Никакой опасности, а? — сказал генерал. — Для меня никогда не бывает никакой опасности. Меня невозможно убить. Сейчас у меня в голове совершенно прояснилось, поэтому, Мэри, оставь нас вдвоем с доктором.
Миссис Хэзерстон вышла из комнаты, как мне показалось, довольно неохотно, а я сел у постели больного, чтобы выслушать все, что он пожелает мне сообщить.
— Мне хотелось бы, доктор, чтобы вы обследовали мою печень, — сказал генерал, когда дверь закрылась. — У меня был абсцесс, и наш полковой врач Броди уверял, будто готов держать пари, что этот абсцесс сведет меня в могилу. Когда я уехал из Индии, боли полностью прекратились. Вот, где был абсцесс, как раз у этого ребра.
— Я Чувствую это место, — сказал я после тщательного осмотра. — Но рад заверить вас, что абсцесс полностью абсорбировался или заизвестковался, как нередко бывает с абсцессами: Сейчас вам можно совершенно не опасаться, что он причинит вам беспокойство.
Казалось, генерал вовсе не был в восторге от такого сообщения.
— Так всегда бывает со мною, — угрюмо сказал он. — Если бы все это произошло с кем-нибудь другим, он, конечно, подвергался бы в какой-то мере опасности, а я, как вы сказали, вне опасности. Посмотрите-ка, — он обнажил грудь и показал мне зарубцевавшуюся рану в области сердца. — Сюда попала пуля горца. Вы, конечно, думаете, что этой раны достаточно, чтобы отправить человека на тот свет. Что же получилось? Пуля скользнула по ребру и вышла из спины, даже не задев плевры. Слыхали вы что-нибудь подобное?
— Вы родились под счастливой звездой, — улыбнулся я.
— Ну, это зависит от точки зрения, — сказал генерал, качая головой. — Смерть мне не страшна, если она придет в привычной для меня форме. Но, признаюсь, что ожидание странной, необычной смерти очень страшно и действует на нервы.
— Вы имеете в виду, — сказал я, удивленный его словами, — что предпочли бы естественную смерть насильственной?
— Нет, не совсем так, — ответил он. — Я слишком хорошо знаю и холодное, и огнестрельное оружие, чтобы бояться его. Что вы знаете, доктор, об одиллических силах?
— Ничего, — ответил я. Все время я зорко следил за генералом, чтобы узнать, не возвращается ли к нему бред. Но его рассуждения были вполне разумны, лихорадочный румянец исчез.
— Вы, ученые Запада, во многом отстаете от жизни, — заметил генерал. — Во всем, что касается материальной сущности вещей и что способствует поддержке тела, вы достигли замечательных успехов. Но что касается скрытых сил природы и скрытой мощи человеческого духа, то в этом отношении вы, ученые люди Запада, отстали на сотни лет от самого ничтожного индийского кули. Бесчисленные поколений предков, потреблявших в пищу мясо и стремившихся к материальному благосостоянию и комфорту, содействовали, преобладанию в нас животных инстинктов над духом. Тело, которое должно было бы быть только орудием нашей души, сейчас превратилось в тюрьму для души, которая в ней заключена, и к тому же, в тюрьму все более и более разрушающуюся. На Востоке душа и тело не так слиты друг с другом, как у нас; там гораздо меньше страданий при разлучении их в момент смерти.
— Однако такая их структура как будто не приносит им особенной пользы, — недоверчиво заметил я.
— Только пользу высшего познания, — ответил генерал. — Если бы вы поехали в Лидию, то, возможно, первое, чем вы заинтересовались ради развлечения — это явление природы, которое называют фокусом с деревом манго. Вы, конечно, слышали или читали об этом. Человек сажает семя манго и делает над ним пассы, пока оно не пустит побег и не принесет листья и плоды — и все это в течение получаса. На самом деле это не фокусы, это — сила. Такие люди знают