Роман, который вошел в золотой фонд классического английского детектива. Книга, которую Александр Вулкотт назвал «одним из лучших детективных романов всех времен и народов». Произведение, которым восхищался Реймонд Чандлер. Тонкое и увлекательное произведение, в котором основная сюжетная линия — загадочное преступление и интересное расследование — лишь блистательное обрамление для глубокого психологизма писателя, умеющего доказать, что обычные люди, как и обычные вещи — вовсе не то, чем кажутся, а изысканный и хлесткий английский юмор — только прекрасное украшение умных, незабываемых диалогов.
Авторы: Милн Алан Александер
мистер Эблетт — самый подходящий муж для моей дочурки. Вы никогда с ним не встречались?
Энтони вновь повторил, что никогда не видел мистера Эблетта.
— Такой джентльмен. Так очаровательно выглядевший на свой артистический лад. Чистый Веласкес… мне бы следовало сказать Ван-Дейк. Анджела твердила, что никогда не выйдет замуж за мужчину с бородой. Как будто это имеет значение, когда… — Она замолчала, и Энтони докончил за нее:
— Красный Дом бесспорно очарователен.
— Очарователен. Абсолютно очарователен. И внешность мистера Эблетта ни в чем не могла заслужить упрек. Напротив. Я уверена, вы согласны со мной?
Энтони сказал, что он не имел удовольствия видеть мистера Эблетта.
— Да. И в самом центре литературного и артистического мира. Такой привлекательный во всех отношениях.
Она испустила глубокий вдох и пообщалась сама с собой. Энтони собрался воспользоваться удобным случаем и откланяться, но миссис Норбери вновь заговорила.
— А затем появление этого его брата. Он был со мной совершенно откровенен, мистер Джиллингем. Всегда. Он рассказал мне про этого брата, и я заверила его, что, по моему твердому убеждению, это никак не повлияет на чувства моей дочери к нему… В конце-то концов, брат был в Австралии.
— Когда это было? Вчера? — Энтони почувствовал, что, если Марк упомянул об этом только после того, как его брат предупредил о своем визите в Красный Дом, за его абсолютной откровенностью крылась немалая мудрость.
— Это не могло быть вчера, мистер Джиллингем. Вчера… — Она содрогнулась и покачала головой.
— Я подумал, может быть, он побывал у вас утром.
— О, нет! Ведь, мистер Джиллингем, можно быть чересчур настойчивым поклонником. Утром — о, нет! Мы были согласны, что милая Анджела… О, нет! Нет. Позавчера, когда он заглянул примерно к чаю.
Энтони пришло в голову, что миссис Норбери заметно отклонилась от своего первоначального утверждения, будто Марк и мисс Норбери были практически помолвлены. Она теперь проговорилась, что милую Анджелу нельзя было торопить, что у милой Анджелы не было ни малейшего желания вступать в этот брак.
— Позавчера. Случайно милой Анджелы не оказалось дома. Не то чтобы это имело значение. Он направлялся в Миддлстон. У него еле хватило времени на чашку чая, так что, даже будь она дома…
Энтони рассеянно кивнул. Что-то новенькое. Зачем Марк ездил в Миддлстон позавчера? Но, в конце-то концов, почему бы и нет? Туда его могли привести сотни причин, никак не связанных со смертью Роберта.
Он встал, чтобы уйти. Ему хотелось побыть одному — одному, пусть и с Биллом. Миссис Норбери дала ему большую пищу для размышлений, но важнейший всплывший факт заключался в том, что у Кейли была причина ненавидеть Марка. Эту причину дала ему миссис Норбери. Ненавидеть? Ну, во всяком случае, ревновать. Но и этого было достаточно.
— Видишь ли, — сказал он Биллу, когда они возвращались, — мы знаем, что Кейли дает ложные показания, ставя себя под угрозу, и быть это может по одной из двух причин: чтобы спасти Марка или чтобы навлечь на него опасность. Иными словами, он либо целиком за него, либо целиком против. Ну, так теперь мы знаем, что он против него, бесспорно против.
— Но, послушай, знаешь ли, — запротестовал Билл, — вовсе не обязательно пытаться погубить своего соперника в любви.
— Неужели? — сказал Энтони, оборачиваясь к нему с улыбкой.
Билл порозовел.
— Ну, конечно, знать заранее нельзя, но я имел в виду…
— Возможно, ты не попытаешься погубить его, Билл, ноты не станешь лжесвидетельствовать, чтобы вызволить его из беды, которую он сам на себя навлек.
— Господи! Конечно, нет!
Они уже подошли к калитке последнего луга, которая отделяла их от тракта, и, пройдя ее, повернулись и облокотились на нее, чтобы перевести дух и посмотреть вниз на дом, который только что покинули.
— Чертовски милый домик, верно? — сказал Билл.
— Очень, но довольно таинственный.
— В каком смысле?
— Где, например, парадная дверь?
— Парадная дверь? Так ты же только что вышел из нее.
— Но к ней нет ни подъездной аллеи, ни дороги, вообще ничего.
Билл засмеялся.
— Да. В том-то и смак для некоторых людей. И вот почему дом так дешев и Норбери, полагаю, могут себе его позволить. Они не слишком состоятельны.
— Но как насчет багажа и торговцев, и тому подобного?
— Ну, проселок-то имеется. Однако автомобили дальше тракта проехать не могут. — Он обернулся и показал: — Вон там. Так что миллионеры приобретать его на уик-энды не станут. Разве что решат соорудить подъездную дорогу и гараж, и все прочее.
— Угу, — сказал Энтони небрежно.
