Гэйб Калег, опасаясь за душевное состояние жены, которая винит себя в исчезновении их младшего ребенка, снимает дом в тихой провинции, куда и перевозит семью. Несуразный и зловещий особняк мало похож на тихое, уютное жилище — Крикли-холл полон призраков и загадок. Много лет назад, еще во время Второй мировой воины, эти места сильно пострадали от страшного наводнения, а все обитатели Крикли-холла погибли. Только ли стихия лишила их жизни? И чего желают призраки, населяющие таинственный дом? Новый роман Джеймса Герберта, признанного мастера мистики, соперника самого Стивена Кинга, писателя, книги которого переведены более чем на тридцать языков, впервые на русском языке!
Авторы: Герберт Джеймс
у нас есть фонарь. И вот еще что, посмотри-ка. Доски задней стенки покрашены черной краской. Нечего и удивляться той темнотище, что напугала тебя.
Из открытого шкафа тянуло запахом пыли.
— Но я точно слышала, как кто-то плакал. Я подумала, это Келли.
Эва, заглянув в глубину шкафа, повернулась к Лорен.
— Келли все время была с нами внизу, — мягко сказала она, стараясь, чтобы Лорен поняла: никто не думает, что она лгунья и выдумщица, просто ошиблась, вот и все. — Ты не могла слышать ее плач.
— Знаю, я имею в виду, что это было похоже на нее. Просто плакал какой-то ребенок.
Гэйб опустился на колени и сунул голову в шкаф, отодвигая коробки и поднимая пыль.
— Это мог быть какой-нибудь зверек. Мышь, например.
— Да не мышь! Ну почему вы мне не верите?
Эва осторожно коснулась плеча дочери: Лорен в эти дни стала уж слишком вспыльчивой и раздражительной.
— Мы всею лишь говорим, что ты могла и ошибиться, — успокаивающе сказала она.
— Но я ведь еще и видела что-то! Оно проскочило мимо двери!
Гэйб продолжал изучать пространство внутри шкафа, отодвинув в сторону еще несколько коробок.
— Ну, прямо сейчас тут никого нет, — бросил он через плечо. — Наверное, сквозняк бродит по дому. Ветер, когда дует сквозь щели в стенах, может издавать очень странные звуки.
— Вовсе не ветер, — упиралась Лорен.
Эва и сама не поверила в сквозняки, ведь вокруг шкафа не чувствовалось ни малейшего движения воздуха. Она оглядела галерею, потом наклонилась через балюстраду и посмотрела в нижний холл.
Гэйб наконец выпрямился.
— Ничего там нет, Лорен. Наверное, все-таки тебе почудилось. Ну, это не страшно.
Лорен стремительно умчалась прочь, в свою новую спальню и с грохотом захлопнула за собой дверь. Супруги переглянулись, и Гэйб вскинул брови.
— Гормоны, — изрек он.
Эва не произнесла ни слова.
— Гэйб…
— А?
— Гэйб, проснись!
Эва трясла его за плечо, зная, что муж был жутким засоней.
— Что?.. — Он пошевелился, открывая глаза; веки не желали подниматься.
Эва резко села в постели и откинулась назад, к резной деревянной спинке кровати. Дождь стучал снаружи в окна комнаты.
Эва снова схватила Гэйба за плечо, на этот раз куда более энергично.
— Гэйб, неужели ты его не слышишь?
Гэйб неохотно стряхнул с себя сон и поднял голову.
— Кого не слышу? — спросил он.
— Прислушайся.
И тут он услышал. Вой Честера доносился из кухни через холл.
Гэйб приподнялся на локте и быстро провел ладонью по лицу, отгоняя остатки сна. День был долгим и трудным, и без этого ночного происшествия он вполне мог бы обойтись.
— С ним все в порядке, — заверил он Эву. — Просто ему тяжело привыкать к новому дому.
Эва смотрела в темноту за дверью спальни. Они оставили дверь приоткрытой на тот случай, если девочки, проснувшись ночью, испугаются незнакомого места.
— Гэйб! — вдруг резко вскрикнула Эва. Что-то светлое мелькнуло в дверях, но было слишком темно, чтобы рассмотреть, что именно: ночь выдалась дождливой, сквозь окно не светили ни луна, ни звезды. — Там что-то есть, снаружи.
Гэйб почувствовал, как у него по спине пробежали мурашки, а короткие волоски на шее встали дыбом. Он сел на кровати, уставился на дверной проем и судорожно вздохнул.
— Мамуля? Папочка?
Эва и Гэйб одновременно ощутили облегчение, когда осознали, что в их комнату входит Лорен. Дверь приоткрылась шире, а вой внизу стал еще более заунывным.
— Честер чем-то расстроен, — заявила Лорен с порога.
— С ним все в порядке, — поспешила сказать Эва. — Ему просто не нравится одиночество и незнакомая комната.
— Он скоро успокоится, — добавил Гэйб.
— Но он плачет, папочка. — В холодной темноте ночи Гэйб снова стал «папочкой».
Откинув тяжелое одеяло в сторону, он неохотно подчинился желанию дочки. Правда, и сам Гэйб опасался за дурную псину, проявившую вдруг излишнюю чувствительность. Днем ему самому пришлось выбегать под дождь за Честером, который наотрез отказывался покидать убежище под дубом и не обращал внимания на призывы и уговоры. Пришлось здоровенную дворняжку нести в дом на руках. Честер, очутившись внутри, забился в угол кухни рядом с дверью и дрожал всем телом, пока Лорен вытирала его старым полотенцем. Глаза собаки были так вытаращены, что, казалось, вот-вот вывалятся из орбит. Но постепенно, успокоенный непрерывными поглаживаниями Лорен, пес заснул беспокойным сном…
— Вернись в
