Гэйб Калег, опасаясь за душевное состояние жены, которая винит себя в исчезновении их младшего ребенка, снимает дом в тихой провинции, куда и перевозит семью. Несуразный и зловещий особняк мало похож на тихое, уютное жилище — Крикли-холл полон призраков и загадок. Много лет назад, еще во время Второй мировой воины, эти места сильно пострадали от страшного наводнения, а все обитатели Крикли-холла погибли. Только ли стихия лишила их жизни? И чего желают призраки, населяющие таинственный дом? Новый роман Джеймса Герберта, признанного мастера мистики, соперника самого Стивена Кинга, писателя, книги которого переведены более чем на тридцать языков, впервые на русском языке!
Авторы: Герберт Джеймс
что знали: он шпионит за ними, доносит Криббенам о малейшем нарушении правил, и именно из-за него отношение опекунов становится все хуже и хуже. Тяжелее всех пришлось Сьюзан Трейнер, потому что она в особенности не нравилась Маврикию — девочка была слишком уж дерзкой и постоянно защищала маленьких, особенно того поляка. Криббен и Магда вечно цеплялись к Стефану Розенбауму; то, что этот Стефан почти не понимал английского, для них ничего не значило.
А Маврикий наслаждался происходящим. Ему нравилась строгость, и он веселился, глядя, как наказывают других. Он обожал смотреть на жестокие избиения бамбуковой тростью. И очень скоро Криббен оценил возможности Маврикия…
Гэйб вел рейнджровер на запад и был вполне доволен дорогой, несмотря на всеобщее бегство из города, которое случалось каждую пятницу под вечер. Он ехал по скоростной полосе и мог жать на газ на вполне законных основаниях, напирая на идущие впереди машины, мигая фарами, вынуждая неторопливых уйти на соседнюю полосу. Глупая затея, конечно, однако Гэйб хотел добраться до Крикли-холла как можно скорее. Он был не в том настроении, чтобы церемониться с кем бы то ни было.
Эва не хотела, чтобы он возвращался в Крикли-холл этим вечером, потому что чувствовала: Гэйб наверняка слишком измотан и физически, и эмоционально. Она сказала, что сама успокоит Лорен и Келли после того, как сообщит им ужасную новость. А они, в свою очередь, постараются утешить друг друга. Для него же ехать назад сразу после посещения морга слишком опасно, тем более что дождь продолжает лить.
Но Гэйбу не понравилось, как звучал голос его жены. Он был слишком бесстрастен. Эва показалась ему слишком спокойной, слишком собранной. Должно быть, чересчур потрясена. Может быть, она вообще ничего не чувствует, ее эмоции иссякли. Но как бы то ни было, Гэйб должен поскорее вернуться к жене и девочкам. Они нуждаются в его любви и поддержке так же, как он нуждается в их сочувствии.
Струи дождя внезапно ударили в ветровое стекло с силой, и Гэйб обнаружил, что ведет машину вслепую. Он сбросил скорость и переключил «дворники» на более энергичный режим. Другие машины тоже замедлили ход, и Гэйб застонал вслух. Ему это было уж и вовсе ни к чему.
Дождь, до этого момента лишь моросивший, превратился в чудовищный ливень, и внезапная перемена вызвала у Гэйба ощущение, что он вдруг окунулся в настоящий водопад. Гэйб видел, как полностью почернело небо над головой, и тут, как будто для того, чтобы еще ухудшить положение, тучи прорезала молния, на мгновение залив ослепительным белым светом дорогу и окрестности, и почти сразу Гэйб услышал раскаты грома.
Гэйб выругался и помигал фарами, сгоняя с пути водителя, не дававшего ему проехать. Он снова нажал на педаль акселератора и опять набрал скорость.
Он допил последние капли «Хеннеси» и уставился на стакан, не зная, стоит ли заказывать еще порцию. Посмотрев на часы, решил, что уходить пока слишком рано.
Встав из-за стола, Маврикий направился к бару. За стойкой хозяйничала недавно подошедшая симпатичная, но довольно неряшливая девица. Мужчина, которого Маврикий счел либо владельцем заведения, либо управляющим, стоял в дальнем конце стойки, беседуя с двумя местными жителями. Зал начинал понемножку наполняться.
Маврикий заказал еще один двойной бренди, уже третий, и улыбнулся девушке, которую хозяин, как слышал Маврикий, называл Франни. Оставь сдачу себе, сказал он ей и унес выпивку на тот же маленький столик.
Старик в матерчатой кепке все так же смотрел на огонь. Франни, заступая на дежурство, подбросила в очаг несколько поленьев, оживив пламя. В кружке любителя огня оставалось еще на дюйм или около того пива, и Маврикий подумал, что старику, наверное, понадобится по меньшей мере полчаса, чтобы прикончить пиво.
Маврикий не спеша попивал свой бренди, наслаждаясь его обжигающим вкусом, никуда не спеша, потому что времени у него было еще много, даже очень много.
Он поудобнее устроился в кресле и снова углубился в воспоминания.
…Августус Теофилус Криббен, конечно же, страдал отклонениями психики: он был садомазохистом. Но Маврикий в те годы не понимал таких слов. По сути, для Маврикия Криббен был чем-то вроде бога, и через какие-нибудь три недели мальчик стал служителем этого божества. Да, он всегда боялся Криббена, но в то же время и поклонялся ему как кумиру. Криббен был хозяином и правителем Крикли-холла. Маврикий испытывал к нему
