Тайна Крикли-холла

Бросили труп Стефана в колодец. Если уж быть с тобой до конца откровенным, я совсем не уверен, что он к тому моменту действительно умер от потери крови. Да и Магда, похоже, так не думала.
Это дикое откровение едва не заставило Эву лишиться чувств. Нет, она должна остановить этого ненормального, он не дотронется до ее дочери! Пайк демонстративно покачал головой, как будто браня себя за что-то.
— Мы, впрочем, недооценили интерес к исчезновению учительницы, который возник у чиновников Министерства образования. Она отсутствовала уже несколько недель, и ее не могли найти, несмотря на все усилия отдела образования графства. А мы-то предполагали, ее никто не хватится, во всяком случае при тех обстоятельствах. Ведь из-за войны кругом был ужасающий беспорядок. — Он из-под полуприкрытых век внимательно оглядел Эву, потом Лорен. — Как раз на следующий день после того, как мы избавились от Стефана Розенбаума, пришло извещение, что в Крикли-холл направляют государственного инспектора. Ох, это вполне мог быть совершенно обычный визит, из тех, что инспекторы обязаны совершать время от времени, но Магда так не думала. Она решила, что из-за внезапного «отъезда» Нэнси Линит у кого-то в руководстве возникли подозрения.
Взгляд Пайка на мгновение задержался на Лорен, хотя его мысли, похоже, бродили где-то далеко.
— Магда собиралась удариться в панику, — продолжил Пайк. — А Августус разъярился из-за того, что лондонские чинуши осмелились проверять его сферу деятельности. От волнения головные боли у него усилились, и обычные способы снятия спазмов совсем не помогали. И это продолжалось несколько дней, потому-то Августус в конце концов окончательно лишился рассудка.
Снова вспыхнула молния, снова прямо над крышей оглушительно раскатился гром — как будто стихия привязана к этому дому, как будто буря просто не в состоянии сдвинуться с места…
Пайк передвинулся на площадке, сев на самый край, и изменил позу, положил руки на колени, затем опять повернулся к Эве и Лорен. Трость теперь лежала поперек площадки у него за спиной.
— Ты не устала от моих воспоминаний, Эва? Уверяю тебя, дальше будет еще интереснее!
Эва осторожно сказала:
— Мой муж скоро вернется.
Это было неявно высказанное предупреждение. Пайк ответил на него почти весело:
— Нет, ты же сама говорила, что он в Лондоне. И если даже вздумал поехать обратно, наверняка остановился где-нибудь, чтобы переждать сильный дождь. Ни один разумный человек не сядет за руль в такую погоду.
— Что вы можете знать о разумности? — Эва произнесла это резко, с презрением, сама того не желая. Просто у нее так вырвалось.
— О, агрессия! Что ж, это вполне понятно. Так ты еще не догадалась, зачем я здесь?
— Предполагалось, что бы будете доказывать отсутствие привидений в этом доме.
— Я солгал. К несчастью — особенно для меня, — привидения существуют. К сожалению, меня почти всю жизнь преследует призрак. Обещаю, я все объясню.
Он снова превратился в любезного и заботливого человека. Пайк был похож на хамелеона, он менялся так быстро, что уследить за ним было трудно.
Эве с трудом удалось совладать с собой, чтобы сказать внешне спокойно:
— Да, мне хотелось бы знать, зачем вы на самом деле явились сюда сегодня вечером и почему вы напали на Лили Пиил.
— Лили Пиил. Значит, ее так зовут, да? Ну, боюсь, твоя подружка вмешалась туда, куда не следовало. Откуда она узнала мое настоящее имя?
— Она ясновидящая.
— Она должна быть просто гением, чтобы вот так все увидеть.
— Я ей показывала старую фотографию Криббенов и детей, эвакуированных… тех, что жили здесь в сорок третьем году. И вы были среди них. — Эва все еще выжидала удобного момента, чтобы броситься вверх по лестнице вместе с Лорен.
— Понятно. Но тогда, значит, она знала и мое имя?
— Наш садовник рассказал о вас в тот день, когда Гэйб нашел фотографию.
— Я помню, когда ее сделали. Все дети там ужасно угрюмы.
— У них были к тому причины.
— Да. А где эта фотография сейчас?
Эва показала на холл.
— Там, внизу, вместе с волчком.
— Боже милостивый, я даже помню эту игрушку! Это одна из тех немногих, с которыми нам разрешали играть, но только когда местный викарий приходил на чай. Преподобный Россбриджер, если не ошибаюсь. Напыщенный дурак был высокого мнения об Августусе Криббене — он, видите ли, тоже являлся поборником дисциплины. Они с Августусом были забавной парочкой в своем роде. И конечно, оба бесконечно верили во Всемогущего.
Эва надеялась, что Пайк, может быть, спустится в холл, желая найти фотографию, но он то ли был слишком осторожен, то ли уже утратил интерес к предмету. Гордон