Тайна Крикли-холла

для меня ответом, напечатанным черным по белому на всех первых страницах общенациональных изданий. Вот такая трагическая ирония судьбы! Детей отослали в спокойную часть страны, потому что Лондон в военное время был слишком опасен! Да… Тела двоих эвакуированных так и не нашлись, и предполагалось, что их унесло в море водами подземной реки, протекающей под домом. Что ж, такое предположение было вполне естественным. Никто не знал, разумеется, что тело Стефана сброшено в колодец раньше и что я скрылся в Лондоне.
Эва и Лорен к этому моменту уже почти сидели на ступенях, но страх Эвы все нарастал. Однако она опять заставила себя говорить нормальным, спокойным голосом:
— Но я до сих пор не понимаю, какое отношение все это имеет к нам. — Она сказала так, несмотря на то что ее подозрения превратились в уверенность.
Пайк внезапно шагнул к ним и с силой ударил тростью по голым доскам маленькой площадки. Мать и дочь вздрогнули.
— Неужели тебе не ясно? — возбужденно произнес Пайк. — Неужели ты не поняла, после всего, что я рассказал? Одиннадцатый ребенок должен быть отдан, но это не обязательно должен быть я! Это может быть другой ребенок!
Потрясенная тем, что ее подозрения вылились в слова, Эва прижалась спиной к ступеням. Лорен крепко сжала руку матери.
Пайк наклонился к ним, зловеще, угрожающе, но его голос звучал по-прежнему вежливо.
— Когда я прочитал историю в местной газетенке о том, что в Крикли-холле появляется привидение и двое детей, незаконно проникших в дом, утверждали, будто видели призрак обнаженного мужчины, я понял, что дух Августуса Криббена вернулся в Крикли-холл… а может быть, он никогда и не уходил отсюда! В газетной статье сообщали, что дом снимает некая семья, родители и двое дочерей, одной из которых двенадцать лет. Двенадцать — ровно столько, сколько было мне в сорок третьем году. Ничего лучше и придумать нельзя! — Безумие в глазах Пайка вспыхнуло пугающе ярко. — Явления Августуса в последнее время стали более частыми, более сильными, и я наконец понял почему. Пришла пора завершения его великого дела!
— Мамуля… — заговорила было Лорен, но быстрое бормотание Пайка заставило ее умолкнуть.
— Лорен может заменить меня, неужели ты не понимаешь? Я был его любимчиком, но знаю, он примет другого ребенка вместо меня. Я уверен, он одобрит мое подношение. Августус получит одиннадцатого ребенка, и я наконец стану свободным!
Эва не смогла промолчать.
— Вы совершенно безумны. Вся эта история — чистое безумие. Полиция найдет вас. Лили расскажет им, что вы были здесь и напали на нее. Они запрут вас в сумашедший дом на всю жизнь.
Пайк хихикнул.
— Да какая разница, если я избавлюсь от призрака? Может быть, даже кошмары прекратятся, когда все кончится. — Его лицо чудовищно исказилось. — Я готов подчиниться обстоятельствам… да в конце концов, что плохого в том, чтобы обо мне заботились в сумашедшем доме? Они ведь заявят, что я ненормальный, так? А я буду играть в ту же игру, в которую, уверен, все эти годы играла Магда Криббен.
Пайк выпрямился и улыбнулся, явно довольный собой. Потом отступил на шаг назад и прислонился спиной к перилам галереи.
— Знаешь, я ведь ожидал, что твой муж будет сегодня дома, — сказал он. — И я намеревался добиться от него разрешения остаться тут на всю ночь, чтобы следить за оборудованием которое собирался расставить по всему дому. А убедившись, что все заснули, я бы вытащил Лорен из постели и отнес в подвал. Завершив свое дело, я бы потихоньку ушел.
— Нет, вас не отправят в психиатрическую больницу, — холодно произнесла Эва. — Вы сгниете в тюрьме.
— Не думаю.
— Я не позволю тебе забрать моего ребенка! — закричала Эва с вызовом, но она при этом была испугана, как никогда в жизни, испугана даже больше, чем в тот день, когда пропал Кэм, если только такое возможно. Впрочем, тогда ведь у нее оставалась надежда.
Ответ Пайка оказался полностью лишен логики и прозвучал настолько любезно, что Эва содрогнулась с головы до ног. Он сказал:
— Но, Эва, мне ведь нужна только одна из твоих дочерей!
Именно в этот момент у Эвы не осталось уже никаких сомнений в том, что этот человек абсолютно безумен, что с ним не имеет смысла говорить с точки зрения разума, а это было куда более опасно.
Молния ослепительно сверкнула прямо напротив окна, и почти мгновенно следом за ней грохнул раскат грома, отвлекший внимание сумасшедшего.
— Беги, Лорен, беги! — закричала Эва, и они обе стремительно вскочили на ноги.
Эва подтолкнула дочь в спину, чтобы помочь ей поскорее взбежать вверх по ступеням. Но Пайк, хотя и удивленный их внезапным порывом, оказался быстрее. Еще до того, как затих гром, он развернул свою