Тайна Крикли-холла

корточки, американец раздвинул длинные стебли полегшей травы, чтобы прочитать надпись на камне. Она гласила:

И ни слова больше не было вырезано на камне. Ни «покойся в мире», ни «с любовью помним». Ничего. Только дата рождения и дата смерти: 1943. В год великого потопа. Этот человек тоже стал жертвой наводнения, как и другие в этой части церковного кладбища? Похоже на то. Но почему его могила очутилась в стороне от прочих? И почему она так сильно запущена? Если у покойного не осталось живых родственников, чтобы присматривать за местом последнего успокоения, то служащие церкви Святого Марка или могильщик должны следить за порядком. Удивительно, но камень на этой могиле почти полностью скрылся в разросшихся сорняках, тогда как другие могилы находились в куда более приличном состоянии. Все выглядело так, словно в этой могиле таилось нечто дурное, постыдное, даже позорное…
Гэйб постоял на месте, ощущая странную тревогу. Может быть, его все еще беспокоила неуловимая неправильность аккуратного ряда детских могил?
Встряхнув головой, Гэйб повернулся и направился обратно, к церковному крыльцу, надеясь, что Эва уже дожидается его там. Он не испытывал ни малейшего желания снова входить в церковь. Но прежде чем дошел до угла здания, услышал чей-то негромкий разговор.
Эва, Лорен и Келли укрылись от легкого дождика под навесом крыльца, и когда Гэйб подошел ближе, то увидел, что его жена разговаривает с какими-то незнакомцами, мужчиной и женщиной, одетыми в одинаковые зеленые куртки. Оба были в брюках, заправленных в высокие резиновые сапоги. На голове мужчины красовалась модная плоская кепка, женщина повязала голову ярким желто-голубым шарфом, она держала в руках зонтик, под которым и пряталась от дождя вместе с мужчиной.
— А! — сказал мужчина, когда Гэйб приблизился к ним. — Вы, значит, и есть мистер Калег. — Он улыбнулся и протянул Гэйбу руку.
Гэйб ответил на рукопожатие и кивнул женщине. Эти двое выглядели отличной парой — в одинаковых куртках, оба высокие, хотя мужчина был намного выше женщины, даже выше Гэйба, — и черты их лиц имели много общего: у обоих прямые носы и высокие скулы, и подбородки чуть скошены. Но глаза были разными — у мужчины водянисто-голубые, а у женщины серые, с острым и внимательным, как у ястреба, взглядом. Ему было, похоже, чуть за сорок, она, наверное, немножко помоложе, зато мужчина улыбался более открыто и искренне, чем женщина: Гэйбу подумалось, что в ее тонкогубой улыбке слишком много сдержанности, если не скрытности, — как будто она видела в Гэйбе случайного бродягу, готового стащить церковное серебро.
— Гэйб, — заговорила Эва почти нервно, — это викарий церкви Святого Марка и его супруга.
— Андре Тревеллик, — представился мужчина, продолжая улыбаться. — Преподобный Андре Тревеллик вообще-то, но прошу вас — зовите меня просто Андре.
Гэйб удивился тому, что преподобный вместо классического белого воротника носил рубашку и вязаный галстук.
— Паршивая погодка, верно?
Гэйб не нашелся, что сказать, и потому заговорил о погоде. Ведь британцы постоянно о ней говорят, стоит им познакомиться, не так ли? По крайней мере, это он твердо усвоил за шестнадцать лет жизни в этой стране.
— Ужасная, ужасная! — подхватил тему викарий. — Дождь, похоже, и не собирается прекращаться? Кстати, мою жену зовут Селией. — Они стояли под зонтиком вплотную друг к другу, как будто сросшись бедрами.
И снова Гэйб кивнул женщине, ощутив неловкость под ее пристальным взглядом.
— А ваша супруга Эва, — продолжил викарий, — сообщила мне, что вы поселились в Крикли-холле.
— Это ненадолго, — Гэйб заметил, что фальшивая улыбка жены викария мгновенно растаяла.
— Великолепно, — заявил Тревеллик. — Надеюсь, дом для вас не слишком холодный, его ведь насквозь продувает ветром.
Хотя имя викария звучало по-западному, местного акцента в его речи не было. Он говорил на чистом английском, принятом в центральной части страны.
— Мы с этим справимся, — сказал Гэйб и посмотрел на Эву, чтобы подбодрить ее. Келли, откровенно скучая, цеплялась за рукав материнской куртки и пинала носком ботинка ступеньку крыльца, а Лорен вежливо слушала старших.
— Мы с Селией очень рады, что вы так скоро решили посетить нашу маленькую церковь, — сообщил Тревеллик.
— Она очаровательная, — признала Эва. — По-настоящему чудесная.
— Верно, даже в такие дни, как сегодня. А внутри очень тихо и мирно, сами увидите. Конечно, надеюсь, вы станете посещать и воскресную службу, пока здесь живете.
— Собираемся, —