Тайна Крикли-холла

Она потянулась к заднему сиденью, чтобы взять свою школьную сумку. Может быть, через несколько дней, когда Лорен сама наденет школьную форму, она перестанет так выделяться.
— Все в порядке. — Гэйб улыбнулся дочери, стараясь ее успокоить: он прекрасно понимал нервозность Лорен. — Хочешь, я пойду с тобой?
— Нет, папа! — Лорен перепугалась, представив, как идет к школе с отцом.
— Уверена?
Лорен энергично кивнула.
— Ладно. Тогда иди в школу и спроси у кого-нибудь внутри, как найти мистера Хоркинса. Он покажет, где твой класс.
Они наклонились друг к другу, и Лорен клюнула отца в щеку. Потом схватила сумку и резко распахнула дверцу машины. Гэйб видел опасение в глазах дочери и искренне сочувствовал ей.
— Пока, пап! — бросила Лорен, прежде чем захлопнула за собой дверцу.
— Увидимся вечером. — Гэйб наблюдал за тем, как дочь миновала школьные ворота следом за двумя девочками в форме, и опустил стекло с пассажирской стороны. — Эй, худышка! — окликнул он Лорен, перегнувшись через пустое сиденье.
Лорен оглянулась и посмотрела на него.
— Не слишком много болтай с мальчиками! — И Гэйб широко улыбнулся.
Лорен округлила глаза, подняв их к небу, а две девочки, шедшие впереди, оглянулись и захихикали.
Потом Лорен исчезла, а Гэйбу почему-то стало не по себе.

Эва еще раз бросила взгляд в кухонное окно, проверяя, как там Честер. Бедолага лежал на траве с несчастным видом, привязанный к высокому дубу, с нижней ветви которого свисали качели. Голова Честера была опущена, нос располагался точно между передними лапами; пес тоскливо смотрел на дом.
Эву немного порадовало то, что сегодня все утро не было дождя, хотя облака и клубились довольно угрожающе, — иначе ей пришлось бы вести пса в дом, а одна только мысль о том, чтобы тащить вырывающегося и упирающегося зверя через всю лужайку, была невыносима.
Этим утром ей и без того было о чем подумать. Слишком много нервной суеты пришлось на прошедшую ночь, так что в итоге проспали все. Они торопливо позавтракали, вывели Честера на короткую прогулку, быстро расцеловались с Гэйбом и Лорен. Эва особенно нежно поцеловала дочь, которой предстоял первый день в новой школе, и помахала рукой вслед, когда они почти бежали по короткому мосту. Затем, успокоившись, Эва помогла младшей дочери умыться и одеться, а потом уселась за кухонный стол, чтобы выпить вторую чашку кофе, пока Келли наверху возилась со своими игрушками.
Дом сегодня казался другим, не таким удручающим, не таким… не таким безрадостным. Возможно, все дело в солнце, оно то и дело выглядывало сквозь облака, просвечивая через огромное окно холла даже самые дальние и темные углы. Эва, все еще в белом пеньюаре, не спеша пила кофе, придерживая чашку обеими руками. Тепло напитка как будто оживляло ее, вливало покой. Много времени минуло с тех пор (почти год!), когда она излучала спокойствие, и ей было сейчас хорошо. Нет, она чувствовала себя прекрасно!
Но почему, спросила она себя, почему? И тут вспомнила — хотя на самом деле и не забывала, а просто на время отложила в сторону, пока обычные ежедневные события не давали сосредоточиться на произошедшем. Вчера, в гостиной, на кушетке. Тот сон. Дурной сон. Нечто… некто ужасный, склонившийся над ней. Тяжелый гнилостный запах, и другой запах, лишь усиливший вонь: едкий дух карболового мыла. Парализующий страх, сковавший ее во сне.
А потом все стало по-другому. Эва чувствовала — она знала, что чувствует, — присутствие Кэма. Она не видела его лица, но ведь и прежде никогда не удавалось отчетливо рассмотреть его в снах. Но те сновидения приносили тяжкую печаль. А вчера… Вчера сон принес только успокоение и чувство любви. Кэм каким-то образом сумел дотянуться до нее.
Ей что-то угрожало, Эва помнила об этом, то была угроза, исходившая от чего-то страшного, живущего в доме, от чего-то ужасающего, скрытого в самом Крикли-холле. Но потом стало легко: Кэм коснулся ее, его невидимые пальцы погладили Эву по лбу и щекам. Навязчивая мысль заставляла вздрагивать: не был ли это дух Камерона?
Нет! Нет, этого не может быть! Ведь если это правда, если приходил дух, то тогда Камерон мертв! А этого быть не может! Она не допустит, чтобы это было именно так!
Вообще-то тут можно сделать и другой вывод, сказала себе Эва с некоторой робостью, раз уж она не может (не должна!) принять смерть своего мальчика.
Это не был дух Камерона, это не была его душа. Нет, это был его ум. Ведь всегда ощущается телепатическая связь между матерью и ребенком, но в ней никогда не бывает ничего экстраординарного. Многие матери