Тайна Крикли-холла

просыпалась усталой. Но все проходило, стоило добраться до школы и смешаться с толпой учеников. Девочка прекрасно чувствовала себя весь день, только вернувшись домой, снова ощущала себя ужасно измотанной.
Конечно, все дело в этом доме. Дом выматывает ее, с его холодом и сквозняками и с его таинственностью. Даже думать о нем утомительно, от этих мыслей сразу нападает зевота…
Дождь тихонько стучал в окно. Лорен любила слушать дождь, когда сворачивалась калачиком в теплой постели. Почему в Крикли-холле всегда так холодно, несмотря на паровое отопление и камины, которые папа растапливает в разных комнатах?
Лорен повернулась на бок и закрыла глаза. Келли тихонько посапывала рядом.
Засыпая, Лорен думала о Честере. Она надеялась, что он не мокнет сейчас где-нибудь под дождем. Она надеялась, что кто-нибудь нашел его и взял к себе, в уютный теплый дом. Не беспокойся о Честере, сказал папа. Он сообразительный парень, найдет, где укрыться…
Лорен заснула.

Было уже далеко за полночь, когда Лорен шевельнулась. Кто-то пытался стянуть с нее одеяло.
— Келли… перестань… — пробормотала Лорен сквозь сон.
Но одеяло продолжало сползать. Еще не до конца проснувшись, Лорен попыталась вернуть одеяло на место, однако оно сопротивлялось. Лорен внезапно ощутила сильный холод, и это привело ее в чувство.
Одеяло продолжало скользить куда-то, то приостанавливаясь, то возобновляя движение. По спине Лорен пробежали мурашки, а волосы на голове приподнялись.
Она проснулась, широко открыла глаза. В комнате было почти темно, лишь слабый свет проникал в нее с галереи. Лорен с трудом различала маленькую фигурку Келли на кровати рядом с собой.
И тут появился странный запах. Это было похоже… похоже на какое-то моющее средство, которое мама иногда использовала при больших уборках. Или мыло? Если да, то Лорен такого мыла никогда не видела. Уж очень сильный запах…
Лорен попыталась оторвать голову от подушки, но обнаружила, что не может этого сделать. Ее будто парализовало. Парализовало от страха.
Потому что на краю кровати что-то было. Лорен чувствовала присутствие чего-то.
Краем глаза она видела некую тень у себя в ногах. Согнувшуюся тень. Темные очертания тела, наклонившегося к ней, тянувшего на себя одеяло.
Лорен с трудом открыла рот, желая закричать, но не сумела издать ни звука, словно ее голосовые связки тоже были парализованы. Она попыталась встать, но не смогла даже шевельнуться: страх приковал ее к постели.
Лежа все так же на боку, Лорен ощущала, как холод охватил руку, потом бок, проникая под хлопковую ночную рубашку без рукавов. Ее тело сжалось.
Одеяло соскользнуло с ее бедер, потом с согнутых ног; край ночной рубашки задрался, пока Лорен спала, и теперь бедра и икры покрылись гусиной кожей. Лорен боролась со страхом, сковавшим ее, отчаянно пытаясь приподнять голову — ей необходимо было увидеть, что это маячило в ногах ее кровати. Наконец голова Лорен поднялась — чуть-чуть, на какой-нибудь дюйм, Лорен не сдавалась и отвоевала еще два дюйма, три, еще больше… И теперь старалась повернуть шею, взглянуть на своего мучителя.
Кто это мог быть, кто тащил и дергал ее одеяло? Не Келли, конечно, — она слишком мала, намного меньше той фигуры, что склонилась над кроватью. Кроме того, Келли была рядом, напротив, и она спала, не подозревая о происходящем. И не мамочка или папа, они не стали бы так ее пугать! Но кто же? И этот запах, ужасный запах противного мыла…
Голова обрела подвижность, но плечи словно пригвоздили к кровати, не давая девочке шелохнуться. Однако лицо Лорен очутилось в слабом луче света, проникавшего с галереи.
И тут она увидела, как темная согнувшаяся фигура выпрямилась. Сзади на нее падал свет, так что Лорен не видела лица, вообще ничего, что могло бы помочь ей узнать, кто это. Фигура подняла руку вверх, над своей головой. А в руке был какой-то длинный и тонкий предмет, и конец его почти касался потолка. И вроде бы он легко дрожал в верхней части…
Лорен услышала звук: «ш-ш-ш…» — но она не слышала шлепка, когда предмет опустился на ее обнаженное бедро.
Ослепляющая, обжигающая боль помогла Лорен обрести голос, потому что эта боль превзошла все — и страх, и смущение, и все мысли о сопротивлении.
Лорен отчаянно завизжала, и этот звук разорвал тишину ночи.
И снова поднялась палка, и снова опустилась, и вновь Лорен отчаянно закричала от мучительной боли. На этот раз она даже не расслышала звука взлетевшей вверх палки.
Она кричала при каждом жестоком ударе, когда расщепленный конец палки опускался на ее ноги, оставляя на них следы, и все ее тело сотрясали судороги.