Тайна Крикли-холла

Серафина Квентина.
Ее распухший нос сильно выделялся на лице: он был красным, а на переносице отливал желтизной, и при этом во внутренних уголках глаз красовались темно-пурпурные пятна.
Квентин, высокий и крепко сложенный, посмотрел на нее — сестре нелегко поспевать за ним на крутом подъеме.
— Конечно уверен. Я видел, как они уехали, я как раз яйца собирал.
Их мать, зарабатывавшая на жизнь уборкой чужих домов, кроме того держала на заднем дворе кур, для них даже построили маленький курятник. И Квентин собирал яйца каждое утро, перед началом уроков в школе, из которой его периодически исключали за плохое поведение. Потом Квентин доставлял яйца покупателям из местных жителей. Свежие яйца приносили неплохие денежки, а в деньгах Триша Булэйни нуждалась постоянно. За уборку платили не слишком много, хотя Триша и занималась этим целыми днями вместе со своей подругой и соседкой Меган — с тех самых пор, как шесть лет назад ее муженек, Рой, сбежал от нее и от детишек. Впрочем, сгинувший супруг не слишком-то усердствовал, зарабатывая детям на хлеб, пока был рядом. Туповатый лентяй — вот кем он был, и его сынок Квентин точно такой же, его не очень-то заставишь работать… и, по правде говоря, Триша только порадовалась, когда муженек дал деру.
Серафина, не принадлежавшая к любителям скалолазания и длинных пеших прогулок, отдувалась и фыркала, как кит, топая следом за братом.
— Ну да, а ты уверен, что они не вернутся? — спросила она, глядя в спину брата.
Квентин замедлил шаг, давая сестре возможность догнать его. Сам он привык к подъему, потому что бегал тут каждое утро.
— Да нам минута понадобится, чтобы оставить это на крыльце.
Квентин приподнял пластиковый пакет, который держал в руке. На дне пакета лежало нечто объемное.
— Будет им хороший сюрприз. — (Это прозвучало как «харош суприс».)
Серафина наконец поравнялась с ним.
— Нет, — сказала она, задыхаясь. — Я не хочу оставлять это снаружи, как того голубя. Этот подарочек надо внести в дом. Прямо ей в кроватку!
— Не сходи с ума, ты этого не сделаешь! Вдруг нас поймают?
— Послушай, я стащила ключ из маминого ящика, так что мы вполне можем провернуть дельце. Я не собираюсь упускать такой случай!
— Да мама просто взбесится, если заметит!
— Мама убирает в доме только раз в месяц. Ей этот ключ еще пару недель не понадобится. Не заметит она пропажи.
— Не знаю, Серфи. Как-то это… нечестно.
— Не будь таким занудой. Мы войдем и выйдем, только и всего.
— Но мы же не знаем, где ее спальня.
— Найдем, подумаешь! У нее, наверное, есть и кукла Барби, и всякое такое, как у маленькой.
— Лучше бы ты ей дала сдачи, когда она тебе врезала!
— Заткнись, Квентин. Ты там не стоял, ты не знаешь, как все было. Я просто ничего не видела и свалилась, потому что не смотрела под ноги!
— Хочешь сказать, она тебя с ног сбила? Ну, зато тебе несколько дней в школу ходить не надо.
— Я просто не хочу туда идти, а то все увидят, что она со мной сделала.
— Тебе повезло, что мама с тобой так мягко обошлась. Меня-то она бы точно погнала в школу, если бы я пришел со сломанным носом.
— Он не сломан.
— А выглядит так.
— Нет, не сломан. Просто немножко распух.
— И красный. Как задница у гиббона.
— Заткнись, или я тебя затолкаю в дом одного!
Квентин умолк. Младшая сестра могла командовать им, потому что была намного сообразительнее. И она знала о нем кое-что такое, о чем могла рассказать матери. Мама не позволяла ему воровать. Или курить. Или швырять камни в чужие окна, когда никто не видит. Но Серфи много раз подбивала его на приключения, впутывая в неприятности. Однако мама не верила, что Серфи может быть настолько бессердечной, и всегда во всем винила только сына.
— Дай-ка мне еще раз взглянуть, — попросила сестра, снова отстав от брата.
— Зачем?
— А потому что мне нравится на это смотреть. Зато ей не понравится. Вот уж переполошится! Отправится вечером в постельку, вся такая хорошенькая и невинная, откинет одеяло — а там здоровенная, вонючая, окровавленная крыса! Хотелось бы мне оказаться рядышком и все увидеть!
Серафина фыркнула, и прозвучало это весьма неприятно. Ее брат остановился и запустил пальцы в растрепанные волосы.
— А почему бы тебе не засунуть эту крысу под простыни или в самых ногах постели, чтобы она сначала ее не заметила? Уляжется, вытянет ноги — и почувствует что-то лохматое и липкое!
«Липким» была кровь крысы. Эту крысу Квентин загнал в угол в курятнике, где та собиралась подзаправиться, и швырнул в нее кирпичом — тем самым, которым подпирали дверь курятника, чтобы не захлопнулась. Крыса свалилась на бок, а Квентин