Тайна Крикли-холла

будто разлагавшейся плотью. А иногда его облик был ярким, таким же отчетливым, как вы или я сейчас, и в таких случаях он словно пожирал мою энергию, силу и оставлял меня слабым и испуганным Иной раз он становился совершенно черным, и тогда я боялся сильнее всего… — Пайк опустил взгляд, словно изучая конец своей трости, но его мысли снова куда-то унеслись — возможно, он вспоминал визиты привидения. — Мне понадобилось много лет, чтобы понять, зачем он приходит. — Теперь голос Пайка звучал низко, гулко. — Августус чего-то хотел от меня, но тогда я не знал, чего именно…

Лили не хотела видеть жестокую бойню, отчаянно пыталась проснуться и избавиться от чудовищных сцен беспощадного, безжалостного насилия. Но ее ум оказался в плену у кошмара, и она продолжала наблюдать…

…В доме осталось только три живых ребенка — они прятались в мрачной темноте стенного шкафа на галерее. Бренда Проссер, десяти лет, и ее младший брат, восьмилетний Джеральд, и еще Пэйшенс Фрост, которой было всего шесть лет. Они отчаянно цеплялись друг за друга, младшая девочка сидела в середине. Пэйшенс от страха даже намочила штанишки.
Они слышали крики, эхом отдававшиеся от стен огромного холла, и каждый раз крик обрывался сразу, внезапно. Потом последовало долгое молчание, пока их опекун обшаривал комнаты внизу в поисках оставшихся троих. Потом до сидевших в шкафу донеслись пугающие звук и, сначала слабые, потом все громче и громче…
«Ш-ш-ш-шлеп!»
Все ближе и ближе. Вверх по лестнице.
«Ш-ш-ш-шлеп!»
Дети обняли друг друга, дрожа с головы до ног. Зубы Джеральда громко стучали, и сестра закрыла ему рот ладонью. Они не должны издавать никаких звуков! Джеральд и Пэйшенс плакали, а глаза Бренды расширились, глядя изнутри на закрытые дверцы шкафа, — она совершенно не понимала, что происходит.
«Ш-ш-ш-шлеп!»
Громче и громче.
«Ш-ш-ш-шлеп!»
Два звука сливаются в один.
«Ш-ш-ш-шлеп!»
Потом несколько коротких пауз, как будто тот, кто держал плеть, заглядывал в комнаты на галерее.
Теперь Лили видела и слышала все глазами и ушами одного из детей, скрывавшихся в темноте…
…Шаги приближаются, они звучат мягко, потому что на ногах охотника нет обуви… все ближе и ближе, и дети уже боятся даже дышать, и каждые несколько секунд палка-плеть издает все тот же резкий звук, так хорошо знакомый детям. И вот легкие шаги замирают.
Он стоит перед дверцами стенного шкафа.
Все трое отчаянно визжат, когда дверцы внезапно распахиваются. Они упираются пятками в пол, пытаясь забиться в глубокий шкаф как можно дальше. Джеральд рыдает, а Бренда кричит: «Уходи! Уйди!» Дети сгибаются, сгорбив плечи и прижимаясь лбами к коленям, они не хотят видеть высокого обнаженного мужчину, который наклоняется к ним сквозь открытую дверцу; в одной его руке длинная палка с расщепленным концом.
Криббен по очереди вытаскивает их наружу и убивает одного за другим. Он задушил мальчика и сломал шею младшей девочке. Бренда осталась последней, и он хватает ее за лодыжку и резко дергает к себе, так что она выезжает на галерею. Эту девочку безумец поднимает над полом за шею, как незадолго до того Сьюзан Трейнер, и она пытается ударить его ногами. Но он не чувствует ударов: ничто не может отвлечь его от боли, от раскалывающейся собственной головы. Он сжимает горло девочки, все сильнее и сильнее, и глаза Бренды едва не выскакивают из орбит, язык вываливается изо рта…
Как и ее подруга Сьюзан, Бренда невольно испускает мочу, и та забрызгивает бедра и ноги Криббена. Он не замечает этого. Его единственная цель — вытряхнуть жизнь из всех этих порочных, дурных тварей, отданных под его попечение. Ничто другое не имеет значения.

…Лили Пиил, пребывая в трансе, взлетает вверх и начинает медленно задыхаться. Ее собственные ноги дергаются, пиная траву и мокрую землю, ее глаза под забытыми веками выпучиваются, язык начинает высовываться изо рта, как будто Лили и есть та юная девочка, умирающая страшной смертью. Лили охватывает паника, ей не хватает воздуха — руки, сжимающие ее горло, такие сильные, такие беспощадные… Но как только жизнь покидает последнего ребенка, Лили выходит из мертвого тела. И видение продолжается…

Криббен роняет безжизненное тело девочки на пол. Он поднимает плеть для наказаний, лежащую на полу галереи. Он стоит неподвижно. Что-то кажется ему не совсем правильным, но мучительная боль, пульсирующая в голове, не позволяет ему мыслить отчетливо. Со всеми ли детьми он расправился? Не уверен, но он не в состоянии думать.
Но