Тайна Крикли-холла

руку, чтобы увести в сторонку.
— Не «поцелуй меня в задницу», а по-другому, — прошептала она, наклонившись к уху Келли. — Барт всегда говорит: «Съешь мою задницу».
Гэйб, наблюдавший за столкновением из-за книжного стеллажа, не спешил вмешаться: Лорен пора научиться постоять за себя. Конечно, если бы ситуация ухудшилась, если бы парень и девочка попытались перейти к физическому воздействию на пришлую, он бы не стал прятаться… но когда в дело вмешалась Келли, он сначала поморщился, а потом усмехнулся. Похоже, их младшая дочь уже не так мала…
— Что это вы там прячетесь, вы двое? — раздался строгий голос с другого конца помещения. Это говорила продавщица, нависая мощным бюстом над прилавком. Она приподнялась на цыпочки и наклонилась в сторону, пытаясь рассмотреть тех, кто скрывался за книжной вертушкой. — Это ты тут безобразничаешь, Серафина Блэйни? А ну-ка иди сюда и своего братца Квентина с собой прихвати. Больно долго там топчетесь. Вы что-то покупаете или нет?
С явной неохотой девочка вышла из-за стойки с журналами, и мальчик, которому было, похоже, лет четырнадцать, потащился за ней следом. Лорен возмущенно испепелила их взглядом, когда парочка, проходя мимо, намеренно задела ее.
— Зануда, — чуть слышно произнесла девочка, обращаясь к Лорен, а ее братец противно ухмыльнулся.
— А ну, идите сюда, что вы там хотели купить? — Это прозвучало как «купать». Продавщица явно начинала терять терпение, потому что добавила: — Вам, похоже, полдня нужно, чтобы выбрать.
Коренастая девочка взяла банку диетической колы, а прыщавый юнец сжал в кулаке пачку «Твикса». Серафина зачесывала жидкие волосы назад, скрепляя их резинкой на затылке, и они свисали ей на спину тонким хвостиком. Черты лица девочки казались грубоватыми и жесткими, несмотря на пышность ее плоти; глаза и от природы были небольшими и узкими, а из-за пухлости щек казались еще уже; и хотя короткий нос несколько смягчал общее впечатление, губы под ним были настолько тонкими, что рот выглядел просто щелью.
Глядя на этих двоих, вряд ли пришло бы на ум, что это брат и сестра, потому что у парнишки глаза были совсем другими — большие, с меланхолическим выражением; правда, он тоже уродился ширококостным, но его рост все же был достаточно большим, зато при этом плечи горбились, а грудь отличалась впалостью, даже казалось, что у мальчика растет животик. Неровно, пучками растущие волосы он смазал маслом, а рот держал постоянно приоткрытым. Лицо и шею юнца сплошь покрывали прыщи, но даже не это производило неприятное впечатление, а его манера держаться; несмотря на сутулость, он умудрялся выглядеть настолько самодовольным и чванливым, что проникнуться симпатией к нему казалось просто невозможно.
Брат и сестра были одеты в куртки с капюшонами — сестра в голубую, брат в красную, и на обоих — тяжелые ботинки. Девочка оглянулась на Лорен, в ее узких глазках полыхнула злоба, когда она забирала с прилавка сдачу.
— Нашла для себя журнал, милая? — спросил Гэйб, чтобы отвлечь старшую дочь.
— Ой, да я просто смотрела, что тут есть вообще, па.
Хотя Келли уже развеселилась и вовсю хихикала, Лорен все еще выглядела испуганной и встревоженной, и Гэйбу захотелось обнять ее. Он вдруг осознал, что все они — кроме разве что Келли, которая была еще слишком маленькой и слишком озорной, чтобы по-настоящему почувствовать потерю брата, — в последнее время чересчур остро реагировали на малейшие провокации, хотя и выражали реакцию каждый по-своему. Лорен время от времени вообще готова была удариться в истерику. А может быть, такая избыточная чувствительность была нормальной для девочки ее возраста? Эва смотрела на все как-то уж слишком легко, словно со стороны, будто она пребывала где-то вдали от остальных… А он сам, Гэйб? Ну, он чувствовал, конечно, что к нему вернулась его прежняя отчужденность, он изо всех сил сдерживал свои эмоции, никому не позволяя заглянуть в свой внутренний мир, боясь, что сорвется… Он осознавал, что ему недостает открытого выражения чувств, ему и самому это не нравилось, но боязнь снова оказаться беззащитным останавливала. Он старался, ох как старался выглядеть бодрым, притворялся изо всех сил. И не только ради семьи и друзей, но и ради себя самого. Но внутри по-прежнему все болело.
— Ну все равно возьми хоть парочку, — сказал он Лорен, показывая на вертушку с журналами.
— Спасибо, па. — Лорен выдернула с полки тот самый журнал, который уронила несколько мгновений назад.
Колокольчик над дверью магазина звякнул — крепкая девочка и ее брат вышли на улицу.
— Вот это нам вполне подойдет на ужин сегодня и завтра, Гэйб. — Эва держала в руках несколько пакетов: картофельная запеканка с мясом,