Гэйб Калег, опасаясь за душевное состояние жены, которая винит себя в исчезновении их младшего ребенка, снимает дом в тихой провинции, куда и перевозит семью. Несуразный и зловещий особняк мало похож на тихое, уютное жилище — Крикли-холл полон призраков и загадок. Много лет назад, еще во время Второй мировой воины, эти места сильно пострадали от страшного наводнения, а все обитатели Крикли-холла погибли. Только ли стихия лишила их жизни? И чего желают призраки, населяющие таинственный дом? Новый роман Джеймса Герберта, признанного мастера мистики, соперника самого Стивена Кинга, писателя, книги которого переведены более чем на тридцать языков, впервые на русском языке!
Авторы: Герберт Джеймс
слово, чтобы не вспугнуть перемену.
Он не пытался выяснить причину даже тогда, когда они остались одни, а девчонки убежали к себе. Только один-единственный вопрос сорвался с его губ: «Ты в порядке, дорогая?» — и она повернулась к нему и просто кивнула: «Да».
И ничего больше.
Он оставил все как есть. Может быть, ее разум начал наконец понемногу справляться с тоской и с чувством вины. Если так, решил Гэйб, то перемены, наверное, будут медленны, но, по крайней мере, может быть, именно сегодня их можно поздравить с первым шагом к полному выздоровлению. Гэйб надеялся, что так оно и будет.
Лорен и Келли были в ванной комнате. Лорен чистила зубы, волнуясь из-за того, что завтра ей предстояло пойти в новую школу, а сестра сидела рядом на унитазе. Пижамные штанишки спустились до самых лодыжек, и Келли изо всех сил старалась, чтобы в ее организме не осталось ни капли лишней жидкости. Келли напевала без слов, оглядывая комнату, выложенную черно-белым кафелем.
Глубокая фарфоровая ванна, стоявшая на уродливых металлических лапах, занимала почти все пространство вдоль стены, восьмиугольная раковина на мощном пьедестале располагалась напротив, под узким и длинным зеркальным шкафом. Свет жемчужного плафона в центре высокого потолка отличался резкостью, из-за него стены и ромбовидные плитки пола выглядели кричаще-яркими и холодными, а отражение Лорен в зеркале — неприукрашенным. В окне над унитазом стояло матовое стекло, а дверь ванной когда-то выкрасили в черный цвет. В этом помещении очарования было еще меньше, чем во всем Крикли-холле.
Лорен сегодня решила, даже без понуждения со стороны родителей, лечь спать пораньше. Может быть, из-за того, что ее разбудили прошлой ночью, девочка чувствовала себя очень усталой. А ей хотелось утром выглядеть свежей и отдохнувшей. Она бы немного почитала, пока мама или папа будут рассказывать Келли вечернюю сказку. Для этого Гэйб повесил лампу на маленький шкафчик между кроватями Лорен и Келли. А когда Келли, как обычно, заснет, прежде чем сказка кончится, Лорен тоже постарается закрыть глаза. А может, и читать не станет, иногда ей нравилось слушать сказку вместе с Келли — хотя истории для младшей сестренки подбирали совсем уж детские, в них иной раз бывало что-то… успокаивающее.
Лорен сильно разочаровалась, что ее новенький сотовый телефон не работал. Ведь именно с его помощью Лорен собиралась общаться с лондонскими друзьями, пока она будет в отъезде. Она сто тысяч раз пыталась отправить сообщение, но на дисплее «Самсунга» высвечивались лишь два слова: «Ограниченная связь», и каждый раз, когда она все же набирала текст и нажимала на кнопку «Отправить», телефон бесстрастно повторял: «Ограниченное обслуживание».
Когда Лорен пожаловалась отцу, тот попробовал отправить сообщение со своего мобильника — с тем же результатом. Тогда он сказал, возможно, дело в том, что они находятся в каньоне (в ущелье, тут же в очередной раз поправила его Лорен), скорее всего, рядом просто нет подстанции. Звони по обычному телефону, посоветовал ей отец, но Лорен хотелось общаться с друзьями без свидетелей, а древний телефонный аппарат Крикли-холла стоял в холле, где кто угодно мог услышать разговор. В общем, ее это очень рассердило.
Причесываясь, Лорен зевнула, устало разглядывая себя в зеркале ванной.
Келли, убедившись, что последняя капля упала куда следует, соскользнула с холодного сиденья унитаза и наклонилась было, чтобы натянуть пижамные штанишки.
Но тут обе девочки замерли, забыв о своих делах, и разом уставились на потолок.
Внизу, в кухне, пока их дочери наверху в ванной готовились ко сну, родители сидели за бутылочкой шабли. Гэйб наклонился через стол, чтобы снова наполнить бокал Эвы белым вином, но та вскинула руку, протестуя.
— Я опьянею, — пожаловалась она; правда, на губах ее блуждала улыбка.
— Это не так уж и плохо, — заметил Гэйб, улыбаясь в ответ, продолжая медленно наполнять бокал.
Эва зажгла четыре свечи и расставила их в стратегических точках комнаты, а потом выключила верхний свет — и тут обнаружилось, что кухня слишком велика для того, чтобы результат замысла был удачным. Одну свечу Эва поставила на стол между собой и Гэйбом, и ее огонек заставлял глаза Эвы мягко поблескивать.
— Прежде мы частенько вот так сиживали, — низким голосом сказал Гэйб и тут же пожалел о своих словах. Они частенько сиживали вот так до того, как пропал их сын.
Но Эва как будто и не слышала, хотя, возможно, и уловила намек. Она отпила немного вина. Чтобы не молчать, Гэйб
