Тайна Крикли-холла

в живых. Ерунда какая-то.
— Но здесь так пусто и голо… Наверное, у них были с собой какие-то игрушки, вещи…
— Это было слишком давно, милая. Здесь наверняка не раз делали уборку. — Он указал лучом фонаря на дверь в перегородке в другом конце помещения. — Но может быть, кое-что сложено вон там.
Гэйб направился к перегородке, и его шаги гулко раздавались в пустоте чердачного помещения.
Когда он проходил мимо Эвы, та схватила его за руку.
— Ты не забыл, зачем мы сюда пришли?
— А?
— Тот шум, шаги! — напомнила ему Эва. — Шаги звучали легко, как будто тут дети бегали по голому полу.
Гэйб заколебался. Немного подумал. Потом сказал:
— Это что-то другое.
— Нет, и ты знаешь, что я права. Мы слышали детские шаги. Думаю, этот дом хранит память о них.
— Не начинай сначала, а? В Крикли-холле нет призраков.
Гэйб пожалел о своих словах в ту же секунду, как произнес их.
— Па? — Лорен смотрела на него, и ее расширившиеся глаза были полны страха.
Эва тут же шагнула к дочери.
— Все в порядке, Лорен. Мы совсем не собирались пугать тебя. — Она обняла девочку за плечи.
— Но ты сказал, это были призраки! — Лорен застыла от страха и даже не шевелилась в материнских объятиях.
Эва попыталась успокоить ее.
— Нет, мы говорили не о привидениях. Я сказала лишь, что этот дом обладает памятью. Это вовсе не значит, что тут живут призраки.
— Мне не нравятся привидения, мамуля, — хнычущим тоном сообщила Келли.
— Ты их пугаешь, — сказал Гэйб, обращаясь к Эве; в его голосе не было гнева, только отчаяние.
— Тогда объясни мне, кто тут шумел.
Да, хороший вопрос, Гэйб понятия не имел, как на него ответить.
— Может, что-нибудь за той стеной. — Он взмахнул фонариком, показывая на перегородку, и направился к ней сквозь плавающие в воздухе облака пыли.
— Нет, папочка! — умоляюще произнесла Лорен.
Келли посмотрела на старшую сестру, и ее ротик скривился. Она быстро придвинулась поближе к Эве и Лорен. И все уставились на дверь в перегородке, как будто ожидая кого-то ужасного, готового выскочить оттуда.
— Я просто взгляну, — успокоил их Гэйб.
— Гэйб, я не думаю… — заговорила Эва, но тут же замолчала. Да чего тут бояться? Если это всего лишь воспоминания, то причин для страха нет. Но все равно ее терзало дурное предчувствие.
— Останься с девочками, — бросил Гэйб через плечо.
Это была знакомая Эве решимость. Гэйб был осторожен, она знала; для того чтобы устрашить его, недостаточно было необъяснимого стука. Эва не обратила внимания на его приказ и, ведя с собой дочерей, не слишком охотно пошла за мужем сквозь необъяснимую пыльную бурю. Слабенькая лампочка, чуть светившаяся под потолком, едва освещала голову и плечи Гэйба.
Гэйб резко остановился перед простой дощатой дверью и осмотрел дверную ручку. Замка под ней не было, только защелка Гэйб подцепил ее пальцем, чтобы металлическая пластинка встала вертикально, и почувствовал, как дверь при этом слегка дернулась, будто освободившись от давления. Эва и девочки молча наблюдали за тем, как Гэйб толкнул дверь.
Плотная тьма внутри отступила назад от света фонаря, словно ее застали врасплох.
Гэйб сунул голову в дверной проем.
— Тут всякий хлам, — возвестил он уже через мгновение. — Ничего, кроме старого ненужного хлама.
И исчез за перегородкой, а Эва и девочки столпились в открытых дверях. Эва повела фонариком в одну сторону, в другую — теперь она была скорее удивлена, чем испугана, — но хотя свет и разогнал отчасти темноту, он в то же время породил новые тени, еще более густые и глубокие. Эва рассматривала старую мебель — стулья с прямыми спинками, коробки, стоявшие высокой стопкой на столе, еще коробки — на замусоренном полу, старомодный электрический торшер с двумя лампочками; свертки ткани, похожей на ткань для штор; абажуры; статуэтка с отбитой по самые плечи головой; маленькая фигурка Христа с пылающим сердцем — одна из поднятых в мольбе рук отсутствовала; две высокие парные вазы, обе потертые и потрескавшиеся. Там были еще круглые настенные часы, валявшиеся на полу циферблатом вверх, — без минутной стрелки; пейзаж в рамке, прислоненный к какой-то коробке; помятое металлическое ведро; несколько рваных фибровых чемоданов со сломанными ручками и еще какая-то ерунда, покрытая грязными мятыми простынями. В общем, комнату за перегородкой наполняли всяческие обломки Крикли-холла, ничего не стоящие и никому не нужные.
Эва шагнула внутрь комнаты, и девочки, державшиеся за ее руки, вошли вместе с ней, боясь остаться снаружи. Эва видела, как Гэйб в полумраке осматривает лежавшие тут вещи. Воздух в комнате был душным,