Тайна Крикли-холла

необходимое, то, в чем ее семья нуждалась до конца недели. Ей придется сказать Гэйбу, что в супермаркете оказалось слишком много народу и слишком шумно, и ей не захотелось там задерживаться.
Небо над головой вновь затянули тучи, приглушив дневной свет и обещая ранние сумерки.
Эва локтем захлопнула дверцу машины и, держа по пакету в обеих руках, пошла через мост к Крикли-холлу. Кое-где на досках налип тонкий зеленый слой то ли ила, то ли тины, из-за чего мост стал скользким, так что Эва шла очень осторожно. Река внизу выглядела гневной, вода стала коричневой из-за земли, смытой с берегов выше по течению, и Эва подумала, что, наверное, понадобится не так уж много ливней, чтобы река переполнила русло. Эва заметила — вода заметно поднялась за прошедшие полдня. Пройдя половину моста, она подняла взгляд к верхним окнам Холла — как будто ожидая увидеть за мутными стеклами маленькие бледные личики. Но там никого не было; никто не смотрел на Эву. И тем не менее она чувствовала себя так, будто ее кто-то рассматривал.
Удрученная бесполезностью встречи с Лили, Эва медленно шагала по дорожке, тянувшейся через мокрую лужайку к парадной двери особняка, и гравий похрустывал под подошвами ее ботинок. Эва сгорбила плечи и опустила голову, но не из-за той тяжести, которую она несла в руках, а из-за тяжкой душевной ноши, от отчаяния. Она оказалась беспомощной и бессильной, сама не в состоянии установить контакт с потерянным сыном, которого так страстно желала найти. Так что же ей теперь делать? Посоветоваться с каким-нибудь другим телепатом? Но на это нужно время, а Эва ощущала некую настоятельную потребность сделать все как можно скорее — она и сама не понимала, зачем нужно торопиться. Но почему-то знала: важно отыскать Кэма прямо сейчас, до… до того, как станет слишком поздно… Но ей все равно придется искать другого телепата.
Возможно, это было неразумно, однако Эва не могла собраться с силами, чтобы рассказать обо всем Гэйбу. Она слишком хорошо представляла, как он будет разочарован в ней, пусть даже сумеет полностью скрыть разочарование, и она боялась, что ее попытка договориться с экстрасенсом приведет к тому, что терпение Гэйба наконец лопнет, ему надоест неспособность Эвы смириться с потерей… Хотя она и никогда не примирится, по крайней мере до тех пор, пока остается хоть какой-то шанс, и уж конечно не теперь, когда ей поданы такие знаки…
Эва прошла мимо парадной двери, решив вместо того войти в дом через кухню, — и так глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила Гэйба, стоявшего у кухонного стола и смотревшего в окно. Эва обогнула угол и поставила один пакет на ступеньку, чтобы отпереть дверь, но Гэйб уже распахнул ее.
— Привет, — сказал он, забирая пакет из ее рук, и тут же наклонился, чтобы подхватить и второй.
— Привет, — откликнулась Эва, входя в дом. — Как там Келли, в порядке? Она тебя не беспокоила, пока ты работал?
— Она вела себя прекрасно, к ней никаких претензий нет. А сейчас она задремала. — Гэйб нахмурился. Эва как будто избегала его взгляда, пока расстегивала молнию и вешала куртку на крючок у двери.
— А Честер? — спросила она через плечо. — Что-нибудь?..
— Ох-о… Нет, не нашелся пока. — Гэйб тут же мысленно обругал себя за неправильно выбранное слово: оно могло породить слишком много ассоциаций. Пропал, нашелся… нельзя так говорить. — Я еще раз звонил в полицию, но нигде в округе никто не заметил бесхозную собаку, — быстро сказал он, чтобы отвлечь Эву от слова «нашелся». — Они при мне предупредили патрульных, те будут поглядывать по сторонам.
Эва только теперь заметила старого садовника, сидевшего тихо и скромно возле кухонного стола. Но она чувствовала себя настолько подавленной, что даже не удивилась присутствию Перси Джадда. Но поздоровалась с ним, хоть и не слишком весело:
— Привет, Перси.
— Миссис… — Старик кивнул, не улыбнувшись. Он держал кепку на коленях, но штормовку почему-то не снял.
— Перси сегодня занимался цветочными клумбами в саду, — сообщил Гэйб. — Вот я и позвал его, чтобы он взглянул сюда.
Теперь Эва увидела на кухонном столе некий предмет. Удивленная, подошла поближе.
Журнал, примерно таких же размеров и пропорций, как бухгалтерская книга, лежал рядом с длинной деревянной палкой. Обложка журнала покрыта плотной, слежавшейся пылью, но кто-то, возможно Гэйб, стер часть грязи рукой, потому что поперек тянулись неровные полосы. Углы были смятыми, словно зажеваны, а наклейка пожелтела от времени. На наклейке аккуратными заглавными буквами, отчетливыми, хотя и основательно поблекшими, было написано:

Эва вдруг осознала, что деревянная палка, лежавшая