Вот уже два года бывший сталкер Борланд ничем не связан с Зоной. Но не так просто вырваться из сетей прошлого. Ввиду некоторых обстоятельств Борланд попадает в одиночную аномалию в центре цивилизованного мира, в попытке спасти неизвестную девушку.
Авторы: Недоруб Сергей Иванович
блоков. Выбрав момент, он оттолкнулся посильнее, отправил себя к осевой линии шахты и, продолжая держаться за труп, посмотрел вверх.
Пустил несколько пуль.
Уклонился от ещё одного падающего тела.
Рукоять автомата в окровавленной ладони разлетелась вдребезги.
Послышался громкий грохот — несчастный стенд всё же не выдержал огневого напора и перевернулся. Фармер и Уотсон откатились в темноту и укрылись в предыдущем отсеке, откуда они все пришли. Борланда больше никто не подстраховывал.
Никто не пытался перерезать трос.
Двое оставшихся в живых «монолитовцев» спустились тем же путём, что и их менее успешные товарищи, предусмотрительно остановившись метром выше сталкера. Впрочем, удачи это им не прибавило.
Борланд перекувыркнулся, уперев колени в плечи трупа, и поменял позицию, фактически оказавшись над мертвецом и выиграв добрый метр высоты. Продолжая раскачку, сталкер оттолкнулся от стены и пронёсся мимо «монолитовца», пытавшегося тщательнее прицелиться. Выхватив клинок и добавив себе этим жестом пару новых разрезов, Борланд за один замах перерубил трос врага, и тот с криком полетел вниз, выпустив непроизвольную очередь в никуда.
Пули насквозь прошили тело «монолитовца», на котором восседал Борланд. Прыжок — и сталкер уже висел на тросе оставшегося врага, переплетая его ногами в меру сил.
Висящий вниз головой сталкер смотрел прямо в глаза последнему уцелевшему «монолитовцу».
И улыбался, водя красной окровавленной ладонью вверх-вниз по тросу, раздирая кожу и мясо почти до костей.
Фанатик опешил. Всего на секунду.
Со звонким «дзынь» трос лопнул, пережжённый аномальной кровью. Последний «монолитовец» отправился встречать верных корешей в аду, сопровождая свой путь истошными воплями.
Борланд остался висеть на тросе, зная, что долго не выдержит. На мгновение он подумал, что подведёт в первую очередь: его тело, переплетающее свободно висящий обрывок троса, или материал, из которого трос изготовлен. Проверять он не собирался.
Расслабив ноги, сталкер полетел вниз. Схватившись за тело первого «монолитовца», столько раз за минуту спасшее ему жизнь, Борланд продолжил импульс и перепрыгнул на площадку нижнего этажа.
Путь по лестнице до самого низа он проделал раньше, чем осознал, что вообще делает.
Литера лежала неподвижно в той же позе, которую приняла до падения, — свернувшись калачиком. Растрёпанные волосы разметались по грязному бетону. Девушку окружали нелепо вывернутые тела разбившихся врагов.
Измождённый Борланд подбрёл вплотную и опустился на колени рядом с нею.
Коснулся пальцами нежной кожи девичьей шеи…
— Вставай, родная, — тихо попросил он. — Пожалуйста, вставай.
Веки Литеры затрепетали, и девушка открыла глаза.
Борланд наклонился к ней, млея от счастья, и поцеловал в щеку иссушенными губами.
— Вставай, — шепнул он.
Он приподнял Литеру, и она села на полу.
— Всё хорошо? — спросил Борланд. Девушка кивнула.
Мягкое свечение заполнило низ шахты — подоспевший Апельсин начал что-то рассказывать на своём языке. Борланд повернулся к нему, и его лицо просветлело.
— Ты поймал её? — спросил он. — Солнышко покивало.
— Я дам тебе пива, — сказал Борланд, вставая на ноги и поднимая Литеру. — Ты уже взрослый мальчик и перерос шоколадки. Ты заслужил целый ящик «Янтаря» или «Черниговского».
Апельсин скривился, устремив глазки вверх и в сторону.
— Ну ладно, — согласился Борланд. — Уговорил. Пусть будут шоколадки. А ящик пива мы отдадим Уотсону и Фармеру.
Радостная улыбка послужила ответом на это заверение.
Фармер и Уотсон сбежали вниз.
— Борланд, — только и сказал Фармер. Вымученная улыбка на его лице явно далась парню нелегко. — Да мы все в рубашках родились!
— Ага. В смирительных. Вы оба хорошо поработали, спасибо.
Уотсон протянул ему винтовку, но Борланд покачал головой.
— Нет, друг, — сказал он. — Теперь она снова твоя. Как и раньше. Я знаю, ты сможешь воспользоваться ею в нужный момент. Ты уже переступил через это, как и Фармер час назад. И, как знающий человек, я говорю честно и открыто: боевое крещение было достойным.
Он почувствовал приятное прикосновение к рукам. Литера перебинтовывала ему ладони. Её собственная аптечка висела на поясе, открытая.
— Скажи что-нибудь, — попросил Борланд.
Литера, не отрываясь от своего занятия, несколько раз пыталась что-то сказать и не могла. Наконец она произнесла:
— Твоё предложение всё ещё в силе?
— Да, — уверенно ответил Борланд.
Фармер и Уотсон молча стояли рядом, и Борланд в их присутствии — впервые начал себя чувствовать,
