Тайна поместья

желание должно быть известно только вам и силам тьмы… или же света, как вам угодно. Так вот, у нас есть этот волшебный колодец, а еще пещера матушки Шиптон. Ваш отец вам рассказывал ее историю?
— Он мне вообще никаких историй не рассказывал: Он очень мало со мной разговаривал.
— Тогда слушайте. Старая матушка Шиптон была ведьмой и жила в этих краях почти четыреста лет назад. Родилась она как дитя любви — от связи деревенской девушки и незнакомца, который уверил свою возлюбленную в том, что он был духом, обладавшим магической силой. Вскоре он исчез, как будто его и не было, и маленькая Урсула родилась уже без него. Она росла, набираясь неземной мудрости и колдовской силы. Потом она вышла за человека по имени Шиптон, и ее стали звать старой матушкой Шиптон.
— Да, я слышала это имя, но не знала, о ком речь.
— Так вот, она делала всякие пророчества, и некоторые из них сбылись. Например, она якобы предсказала падение кардинала Вулси, поражение Великой Армады и последствия Гражданской войны для наших краев. В детстве я помнил некоторые из ее пророчеств наизусть. В одном из них говорилось, что конец света наступит в тысяча девятьсот девяносто первом году.
— В таком случае у нас есть еще время пожить, правда? — сказала я, и мы оба рассмеялись.
Тем временем мы уже подошли к колодцу.
— Вот это и есть волшебный колодец, — сказал Саймон. — Про него еще говорят, что его вода превращает в камень все, что в него упадет.
— А почему?
— Здесь матушка Шиптон уже не причем, хотя многим хотелось бы приписать это ее чарам. На самом деле все более прозаично — здесь известковая почва, и известь просачивается в воду. Так вот, если хотите загадать желание, нужно намочить ладони в колодце и высушить их. Кто будет первым, вы или я?
— Сначала вы.
Он наклонился над колодцем и опустил в него руку. Потом он обернулся ко мне, подняв мокрую руку.
— Я задумал желание. Теперь ваша очередь.
Я подошла к краю колодца, где стоял Саймон, и сняла перчатку. Вокруг стояла мертвая тишина, и мне снова стало не по себе оттого, что я была наедине с ним в таком пустынном месте. Я наклонилась и подставила руку под воду, которая каплями просачивалась через боковые стенки колодца. Вода была по-настоящему ледяная.
Саймон вдруг оказался за моей спиной, и меня охватил панический страх. На какой-то момент я представила себе его в монашеской рясе с капюшоном, и все мои желания исчезли, оставив только одну мысль, которая заполнила собой все: «Только не Саймон, — повторяла я про себя, — только бы это не был Саймон».
Он стоял так близко, что я ощущала тепло его тела, и у меня вдруг перехватило дыхание. Я была почти уверена, что со мной вот-вот что-то случится.
Я резко повернулась к нему, и он отступил на шаг назад. «Зачем он так близко подошел ко мне?» — подумала я.
— Не забудьте, — сказал он, — вода должна высохнуть сама — не вытирайте ее. Кстати, я знаю, что вы задумали.
— И что же?
— Нетрудно догадаться. Вы загадали, чтобы у вас родился мальчик.
— Мне холодно, — сказала я.
— Это из-за воды. Она невероятно холодная, возможно, из-за извести.
Он собрал мои пакеты, и мы пошли назад в город. Люк и Дамарис уже ждали нас в гостинице, и мы все вместе выпили чаю, после чего отправились домой.
Когда мы подъехали к Киркландскому Веселью, уже наступили сумерки. Мое настроение по возвращении тоже было сумеречным. Я пошла к себе в комнату, стараясь побороть свои новые страхи и опасения, но они не отступали. Чего я вдруг так испугалась около колодца? О чем думал Саймон, стоя рядом со мной? Может, он что-то замышлял, и если бы я не обернулась…
Что же со мной происходит? Я сама себе удивлялась. Вместо того, чтобы посмеяться над суеверными сказками о волшебном колодце, я загадала желание и, более того, страстно желала, чтобы оно исполнилось. Только бы это не был Саймон…
А какая, собственно, мне разница, Люк это или Саймон? Но разница была, я знала это, и поэтому впервые задумалась всерьез о своих чувствах к этому человеку. Нет, нежности к нему я не испытывала, но в его обществе я чувствовала себя так, как ни в чьем другом. Я часто злилась на него, но даже злиться на него было Приятнее, чем вести чинный любезный разговор с кем-то еще. Я дорожила его мнением о себе, и мне даже нравилось, что он ценит мой здравый смысл выше других моих качеств.
Каждый раз, когда я с ним встречалась, мое отношение к нему менялось в лучшую сторону, и теперь я понимала, что уже успела попасть под обаяние его личности.
Вместе с этим пониманием пришло и понимание того, что я в свое время чувствовала по отношению к Габриэлю. Я поняла, что я как бы любила его, не будучи в него влюбленной. Я вышла за него замуж, потому что ощутила