Усадьба возвышенная на холме в глухой тайге, когда-то была священным местом для новоиспеченной семьи, которых судьба не случайно связала своими узами. Но стоило им, приютить одну грешную душу. Как проклятие коснулось всех, даже и тех кто оказался там впервые.
Авторы: Котрик Артемий Котриэльевич
Но к камере подошел как раз Елисеев, и Толя не рисковал даже взглянуть на него. Он подошел к камере, и с неприятной ухмылкой поглядел на Толю, и спросил у него.
— Что маньячина, все никак из транса выйти не можешь. Да, когда тебя в настоящую тюрягу отправят, то тебя там все зэки Царевной Несмеяной будут называть, и будешь там всем своим сокамерникам царские ночи дарить. А потом не ровен час, ты и в спящую красавицу превратишься, по тому что там такие либо сами на себя руки накладывают, либо их самих кончают, ау ты слышишь меня.
— Что там такое.
Спросил Гонгешвили, подойдя к Елисееву.
— Да вот маньяка нашего пытаюсь из транса вывести.
— Заняться тебе больше не чем что ли? Мне Генадий Андреевич сказал что бы ты вообще к нему даже не приближался.
— А чего так?
— Знаю я про дела все твои. И все отделение про тебя знает, как ты обвиняемыми воспитательные беседы проводишь. Иди давай.
— Повезло тебе.
Сказал на последок Елисеев бросив взгляд на Толю.
— Простите сержант, у вас воды не найдется? пить очень хочется. Сумел выдавить из своей груди Толя.
— Пить хочется? Сейчас, подожди немного.
Сказал Гонгешвили и зашагал по бетонному полу.
Спустя пятнадцать минут он вернулся с граненым стаканом наполненным водой.
— Возьми.
Сказал Гонгешвили и протянул Толе, сквозь решетку стакан с водой. Толя опустошил стакан до дна. И поблагодарив Гонгешвили, вернул его обратно.
— Куришь, сигареты не найдется?
— Сейчас.
Сказал Толя и порывшись в кармане достал из него пачку красного Мальборо, вынул из нее одну сигарету и протянул ее Гонгешвили. Тот взял у него сигарету и спросил.
— А та девушка ради которой, ты сторожа убил, она красивая?
— Да.
— У нас помню в общежитие тоже одна девушка жила, красивая такая была, и на нее постоянно толпа глазела и всякую чушь про нее говорила. И однажды один козел ее шлюхой назвал, я от злости вскипел, и провел тому мудаку мельницу, такой прием есть в борьбе. Прямо макушкой в землю его впечатал. А он каким-то крутым оказался, сыном секретаря Горкома партии. Потом с института меня выгнали. Пришлось в армию идти. Потом заочно юридический закончил, теперь вот я здесь.
— А на кого ты учился до армии?
— На филолога, я на курсе лучше всех стихи Есенина читал, от девчонок отбоя не было.
— А та ради которой ты чуть сына секретаря Горкома партии не убил, ты с ней потом встречался.
— Ну после того как меня из института выгнали, мы с ней полгода встречались, а потом когда я в армию ушел, она замуж вышла и уехала. С тех пор я ее не видел.
Толя и рад был еще немного поговорить за жизнь, с добродушным сержантом.
Как вдруг в конце коридора раздался шум и крик.
— Ну ладно пошел я.
Сказал Гонгешвили и торопливо зашагал по коридору.
Там царил полный беспорядок, какой-то мужчина лет 60-ти в рваной одежде и с залитым лицом кровью, привел в отделение какого-то молодого человека лет двадцати пяти.
Он держал в своей испачканной кровью руке, какой-то клочок ткани, который судя по всему был карманом, который он оторвал от куртки того молодого человека, что он привел в отделение.
Молодой человек был в недоумении, вся его куртка была перепачкана кровью незнакомца. Он пытался что-то объяснить, но то сотрудники милиции, то избитый пожилой человек его постоянно перебивали.
— Вот, это он, этот гад меня избил, смотрите какая у него рожа злая.
Кричал избитый старик.
— Да не так все было, мы с друзьями с…
— Так все хватит! Запереть этих двух в обезьянник, до выяснения обстоятельств.
Скомандовал сержант Елисеев, и двух незнакомцев, стражи порядка повели в обезьянник.
— Подождите, позвоните своему начальнику Волкову Генадию Андреевичу, Питон моя фамилия.
Прокричал молодой человек.
— Что тут вообще произошло?
Поинтересовался Гонгешвили.
— Да двое тут подрались, и с явкой о повинной приперлись, ты не переживай, ночь у нас тут переночуют, а на утро их отпустим. Гонгешвили знал Елисеева во всей красе, и поэтому решил что молодого парня нужно спасать.
Недолго думая он подошел к дежурному милиционеру, который сидел на посту, и попросив трубку телефона набрал домашний номер Генадия Андреевича.
После набора номера последовали гудки.
И после монотонной паузы гудков, трубку наконец сняли.
— Алло, слушаю.
— Алло Генадий Андреевич, это Гонгешвили, у нас в отделение какой-то старик избитый, молодого человека привел, у него Питон фамилия, тот старик сказал что он его избил и…
— Отпустите его, Питон это племянник моего друга, а тот старик что его привел, это сумасшедший,
