Тайна распятия

всем правдиво и во славу Рима. Да пребудет великий кесарь вечно в добром здравии…»
Ну как тут можно уснуть! И так с этой вечно мятежной провинцией, будь она неладна, постоянные проблемы, а теперь там еще какой-то мессия объявился, да и Пилат к этому руку приложил… Это же надо такое выдумать: был распят и воскрес! Такие события требовали его личного вмешательства.
Начинало светать. Тиберий попробовал прилечь снова, но сон никак не шел к нему, и он только промучился до первых лучей восходящего солнца. Лишь тогда император наконец встал, накинул тунику и позвал слуг.

Тит Валерий Туллий был одним из тех немногих близких ко двору императора людей, которым Тиберий доверял. Его редкая, особенно для римлянина, биография говорила сама за себя. В прошлом воин, показавший себя с наилучшей стороны в боях с германцами и галлами. Затем, после тяжелого ранения, — знаток языков, философ и астролог. Надежный человек, преданный императору и Риму. Именно на него пал выбор Тиберия, когда он решил лично разобраться в деле, о котором писал Афраний. Римская армия не боится никаких врагов, но Сын Божий, объявившийся в Иудее, и его культ, распространяющийся теперь от Сирии и Малой Азии до Египта, смущающий умы подданных империи уже на протяжении трех лет, были доселе неведомой угрозой устоявшемуся в империи порядку. Никто не должен и не смеет посягать на божественную сущность императоров Рима и на владения империи! Из донесения же следовало, что префект Иудеи, Идумеи и Самарии, всадник Гай Понтий Пилат, мог легко решить эту проблему в самом начале, казнив самозваного мессию, но по неизвестным и пока непонятным причинам не сделал этого. Поступки Пилата очень смахивали на какой-то заговор. «Надо бы еще проверить, не был ли этот Понтий Пилат как-то связан с Сеяном и не оказывал ли он поддержку префекту преторианцев в попытке узурпировать власть», — мелькнуло в голове Тиберия.
— Приветствую тебя, великий кесарь! — Эти слова, прозвучавшие неожиданно громко в тишине дворца, прервали ход размышлений императора. — Да пошлют тебе всемогущие боги здоровье и процветание!
В зал, где возлежал император, вошел Валерий Туллий; среднего роста, коренастый, с коротко остриженными кудрявыми волосами, он был подтянут, как и подобает старому солдату. В нем с трудом узнавался человек образованный, если бы не широкий лоб и умные, щедро сдобренные философскими размышлениями речи, которые Тит Валерий произносил мастерски.
— Здравствуй, друг мой, — приветливо произнес император. — Я пригласил тебя по одному очень странному и важному делу. — Тиберий кратко изложил Туллию суть полученного донесения. Однако он воздержался от того, чтобы показать его Титу Валерию, как и от того, чтобы назвать имя автора. — Я хочу, чтобы ты поехал в Ершалаим и лично во всем разобрался. Ты должен установить: что помешало Гаю Понтию Пилату просто казнить этого Иешуа из Назарета? Насколько широко распространилось ныне вредное для римской власти учение? Какова действительная ситуация в Иудее? Кто такой был этот бродяга и почему, как мне доносят, его имя теперь на устах множества людей, которые почитают его как Бога?
Тит Валерий Туллий молча и с благоговением, как и полагается подданному, выслушал императора.
— Все ли тебе понятно? — спросил Тиберий.
— Да, кесарь. Я отправляюсь в Ершалаим без промедления.

Профессор Сергей Михайлович Трубецкой, известный киевский специалист по древним рукописям, не очень-то любил засиживаться на работе. Было около семи часов вечера, и он уже почти собрался идти домой, но решил еще раз внимательно перечитать начало Евангелия от Луки: «
Как уже многие начали составлять повествования о совершенно известных между нами событиях, как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова, то рассудилось и мне, по тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать тебе, достопочтенный Феофил, чтобы ты узнал твердое основание того учения, в котором был наставлен… »

«Удивительно, как много информации сосредоточено в одном этом отрывке! — отметил Трубецкой про себя. — Во-первых,
„многие начали составлять повествования“, то