Тайна распятия

только об одном помнила Елена — о сыне, будущее которого всецело зависело от воли соправителей империи, славившихся своей жестокостью. Особенно этим был знаменит император Диоклетиан, огнем и кровью преследовавший всякое инакомыслие. Так, он приказал с пристрастием искоренять повсюду секту христиан, верующих в единого Бога и Его Сына Иисуса, который приходил на землю, был распят и воскрес. Елене, тогда еще не очень образованной женщине, поначалу не было до этого особого дела. Но вот однажды ей во сне привиделось, будто разговаривает она с самим солнцем, таким ярким, что его пронзительно-белый, а не желтый или, как иногда бывает, красный цвет заполнял собой весь окружающий мир. Оно было близко, огромное и слепящее светило, и женщина каким-то чудесным образом поняла, что это солнце как раз и есть тот самый христианский Бог, с которым воевал Диоклетиан. И сам Бог сказал ей:
— Вскорости ты окрепнешь, а затем отправишься в Трапезунт, на самую восточную окраину Малой Азии, где среди неприступных скал в Черных горах надежно спрятан от посторонних глаз монастырь Сумела. Основали его святые люди, что несли светоч новой веры из Палестины через Сирию и Малую Азию на Кавказ и в Причерноморье. Там тебе надлежит постигнуть мудрость и глубину учения о едином Боге, всемилостивом и вселюбящем, там в свое время ты узнаешь и о своем предназначении…
Все случилось так, как и было предначертано в том удивительном сне. Елена чудесным образом выздоровела и, едва набравшись сил, не мешкая пустилась в путь. Морем из Византии в Трапезунт, а далее — с попутным караваном; преодолевая страх, опасности, жару и холод, все тяжести пути, она достигла Черной горы, на отвесном склоне которой на головокружительной высоте был основан приют для христианских паломников и проповедников. Именно там, среди суровой, но сказочно красивой природы, в окружении монахов из Сирии и Греции, провела Елена несколько месяцев, постигая основы нового учения. Именно там узнала она об истории Иисуса Христа и признала в нем Спасителя и Бога для себя и своего сына…
Ибо само это место внушало благоговейный трепет каждому проходящему мимо путнику. Знающие люди говорили, что когда-то святые апостолы Иуда Леввей и Нафанаил с учениками шли узкой караванной тропой мимо Черной горы, скрываясь от местных варварских племен, и силы почти покинули их. И тогда взмолились они и стали просить Отца Небесного, чтобы он дал им приют и спасение. И разверзлись небеса, и началась страшная гроза, и перст Всевышнего в виде молнии ударил в гору и отколол часть скалы на неприступном обрыве, куда вела лишь узкая, едва различимая тропа. Там и спрятались путники от преследователей и непогоды. А позже в это святое место пришли монахи из Сирии и построили первый скит.
В ожидании новой встречи со Спасителем день и ночь молилась Елена, чтобы над ее сыном и всей его империей воссияла благодать Божья. И вот однажды, взойдя под падающие с небесной высоты капли источника желаний, у которого служили Господу сумельские монахи, вдруг снова услышала Елена голос, будто исходящий из самих недр черной монастырской скалы.
«Лишь сильная вера и Церковь Христова, которая станет основой для духовного единения народов империи, поможет твоему сыну сохранить и укрепить государство, — звучал внутри и вокруг нее божественный голос. — И через это единение свершится предначертанное Отцом Моим, и придет Царствие Божие на земле, как на небесах… Раскол в душах есть истинная причина бесконечной вражды между царями земными и их наследниками. Иди домой, в Византию, и передай сыну мои слова как самый драгоценный дар». Затем голос стих, и сразу несколько капель воды из источника желаний упали на ее чело одна за другой. И тогда возблагодарила Елена Всевышнего за то, что он услышал ее молитвы и укрепил в вере… Она благополучно вернулась в Византию и передала сыну благословение самого Бога. Так родился Миланский эдикт, так возник план о провозглашении христианства единой государственной религией Римской империи.

— Просто собрать всех епископов и объявить им о твоем решении недостаточно, — Елена говорила мягко, стараясь не задеть честолюбие Константина, но при этом все же убедить его в своей правоте. — Истинно, что христианские общины пребывают теперь в радости после дарования им свободы открыто отправлять свои обряды. Но нет особой славы в том, чтобы сделать друзьями немногочисленных единомышленников; думать следует о привлечении на свою сторону тех многих, которые еще находятся во тьме язычества.
Константин сидел в своем императорском кресле и задумчиво теребил рукой складки хитона. Он с детства привык слушать свою мудрую мать, а после ее поездки в Малую Азию она стала