Тайна распятия

был принят единый христианский «символ веры», который раз и навсегда должен был положить конец арианской ереси, то есть сомнениям в том, что Иисус Христос единосущен Богу-Отцу. Кроме того, были установлены правила исчисления дня празднования Пасхи, а также двадцать правил церковного канона. Но вот дальше начинались разногласия. Например, из некоторых записок следовало, что на Соборе был также утвержден канон Нового Завета, то есть принято решение, какие книги в него включать, а какие — нет. В то же время многие участники о столь важном событии умолчали.
Дело же было в том, что к моменту созыва Собора в христианском мире распространилось — по разным данным — от восьмидесяти до ста двадцати списков Евангелий, каждое из которых было претендентом на каноничность. Отделение зерен от плевел было нелегкой задачей, если учесть долгие годы преследований христиан со стороны императора Диоклетиана, который с особым рвением уничтожал их святые книги. Каждый участник Собора защищал Евангелие, которое исповедовал сам. Обсуждения продолжались больше месяца, но, поскольку епископы не могли прийти к согласию, была использована обычная церковная техника чудес. Некто Паппус, якобы участник этого Собора, написал об этом в своем сочинении «Синодика Собора» так: «
Положив без разбора под стол причастий в церкви все книги, представленные Собору на рассмотрение, епископы стали молить Господа, чтобы вдохновленные им писания оказались на столе, а ложные — остались под столом, и так и случилось ». Таким вот образом, посредством «чуда», четыре ставших каноническими Евангелия с другими принятыми писаниями «запрыгнули» за ночь с пола на стол. По этому поводу один из исследователей задался логичным вопросом: «Любопытно, однако, было бы узнать, у кого ночью были ключи от соборного зала?»
Очевидно, этот кто-то, заручившись согласием императора Константина и его фаворитов-епископов, положил четыре Евангелия по их выбору на стол причастий, сыграв роль Святого Духа. Так была решена проблема на Никейском соборе. Однако, как свидетельствовали документы, навязать эти каноны массам верующих оказалось не таким простым делом. Лоадикейский и Карфагенский соборы, состоявшиеся позднее, столкнулись с той же проблемой. И лишь почти через сорок лет после Никейского собора Афанасий, епископ Александрийский, разослал знаменитое Пасхальное письмо по церквям Средиземноморья, предписывавшее двадцать семь канонических книг нынешнего Нового Завета.
Среди прочего в письмах некоторых епископов содержались также восторженные описания деяний царицы Елены — матери императора Константина, которая в те же дни, когда проходил Собор, неустанно трудилась над поиском святых реликвий в Иерусалиме. Так, по свидетельству некоего Евсевия Памфила, по дороге в Иерусалим Елена «осыпала бесчисленными благодеяниями как вообще народонаселение городов, так, в частности, и каждого приходившего к ней; ее десница щедро награждала войска, весьма много помогала бедным и беспомощным. Одним она оказывала денежное пособие, других в изобилии снабжала одеждой для прикрытия наготы, иных освобождала от оков, избавляла от тяжкой работы в рудниках, выкупала у заимодавцев, а некоторых возвращала из заточения».
В других письмах упоминалось, что вроде бы еще до этой поездки Елена во сне видела крест, якобы находящийся в Иерусалиме, в заброшенной каменоломне поблизости от Голгофы. И действительно, такая каменоломня была обнаружена, но там под слоем мусора и песка были найдены погребенными сразу три креста. Царица повелела вытащить их на поверхность, а затем, чтобы определить, какой же из них истинный, Елена и сопровождавший ее иерусалимский епископ Макарий распорядились принести к каменоломне тяжелобольного человека, находившегося при смерти. После прикосновения к одному из крестов тот чудесным образом выздоровел. Именно в месте обнаружения этого креста и было начато строительство храма. Елена же поделила истинный крест на две части и одну послала сыну в Константинополь. Вторая часть креста была оправлена в серебро и установлена впоследствии в Храме Гроба Господня.
Кроме того, как утверждал все тот же Евсевий Памфил, Елена «в память вознесения Спасителя на небо воздвигла высокие здания на горе Масличной: самую вершину этой горы увенчала она священным домом церкви и храмом. Побывала Елена и в деревушке Эйн Керем, где приказала разрушить возведенный императором Адрианом языческий храм Афродиты, а вместо него поставить церковь