Тайна распятия

его пополам и, спрятав во внутренний карман, опустил руки под стол.
— Аня, а ты что думаешь? Ты с Трубецким заодно или как? — громко спросил он для отвода глаз.
— Конечно, заодно. Особенно как женщина, то есть свободное духом существо, я совершенно не приемлю никакого духовного насилия. Я хочу сама все знать и сознательно делать выбор! Я не берусь оценивать то, что случилось в прошлом, но, с моей точки зрения, продолжать использовать институт Церкви для достижения меркантильных целей в наше время — просто подло. И мы в этом участвовать не собираемся.
Иисус, в моем понимании, принес в мир идею о любви как о силе, которая только и способна поднять человечество на новый духовный уровень развития, минуя страдания и конфликты. Поэтому он не мог говорить в своих проповедях ни о каком насилии. Его послание было простым: Бог есть Любовь, примите Его, следуйте Ему, ибо это и есть тот путь, которым нужно идти. Он говорил: любите Бога, себя, окружающий вас мир, других людей, даже врагов. Но человечество так до сих пор и не услышало его, во многом подменив истинное духовное совершенствование ритуальной и обрядовой оболочкой. Я не исключаю, что одна из причин такой ситуации — неправильное толкование его учения теми же апостолами. Они ведь не родились святыми и вполне могли неверно истолковать идею о любви как идею о подчинении, подменив эти понятия и освятив тем самым рабство. И это неминуемо должно было быть использовано власть имущими! Но так ведь не может продолжаться вечно, и я верю, что наступит день, когда люди сами, без посредников и переводчиков, научатся говорить с Богом и поймут, что истинный путь — это любовь без изъятий и ограничений, а не подчинение и слепое следование догматам!
Пока она говорила, происходило следующее. Ковальский незаметным движением передал ей под столом какой-то предмет. На ощупь Анна поняла, что это небольшой пистолет. Натан взял еще один лист бумаги и написал: «Я сейчас встану и повернусь так, чтобы прикрыть камеру наблюдения. Когда зайдет герр Миссершмидт, вы приставите пистолет к моей спине и потребуете, чтобы вас и меня вывели наверх, на вертолетную площадку. Вертолет еще там, он ждет меня, но мы сможем улететь вместе. Это единственный шанс».
— Ну что ж, — громко сказал он вслух, — я сделал все, что мог, и, как Понтий Пилат, умываю руки. Теперь мы не скоро увидимся, если вообще увидимся когда-нибудь.
Он встал, повернулся к ним спиной, одновременно закрывая Анну от камеры наблюдения, и нажал на какую-то кнопку. Дверь отворилась, и вошел герр Миссершмидт. В этот момент Анна достала пистолет и решительным движением приставила его к спине Ковальского. На лице Миссершмидта, очевидно, не ожидавшего такого развития событий, отразились удивление и испуг, и он тотчас замер. Трубецкой приблизился к нему и с угрозой в голосе произнес:
— Только без глупостей!
— Тихо, не нужно волноваться, — добавила Анна. — Мы просто поднимаемся все вместе наверх, все будет хорошо. И никто не пострадает.
— Но у вас ничего не выйдет, — сказал герр Миссершмидт, — охрана уже все засекла и заблокирует лифт.
— Не выйдет у нас, не выйдет и у вас, — ответила Анна и коротко приказала: — Пошли!
— Секундочку, — вмешался Трубецкой и спросил, обращаясь к герру Миссершмидту: — У вас же есть средства связи? — Тот утвердительно кивнул. — Тогда передайте охране, чтобы она нам не препятствовала.
Герр Миссершмидт после недолгой паузы достал рацию и сказал несколько коротких фраз по-немецки. Затем они все вместе вышли в коридор и направились к лифту. Охраны действительно не было видно. В такой комбинации — Анна вплотную с Ковальским и Трубецкой, прикрываясь Миссершмидтом, — они зашли в лифт и стали подниматься вверх. На крыше было так же холодно, как и ранее, только ветер чуть стих. Через считанные секунды они уже сидели в вертолете, и Анна, пригрозив летчику, велела заводить двигатели. Когда они были готовы к взлету, Сергей Михайлович оттолкнул от машины герра Миссершмидта и скомандовал летчику: «Взлетай!» Еще через минуту вертолет уносил Анну, Трубецкого и Ковальского прочь от замка. Сергей Михайлович оглянулся и посмотрел вниз. Место, где они провели два последних дня, действительно поражало. Прямо над отвесным обрывом, среди неприступных скал, стоял величественный замок, слегка напоминающий «Ласточкино гнездо». В его окнах на нижних этажах горел свет. Видимо, там шла кропотливая работа над составлением новых планов. К счастью, это уже никак не касалось ни Анны Николаевны, ни Трубецкого. Во всяком случае, пока не касалось.