Тайна распятия

которые жестоко подавлялись римским гарнизоном. Именно тогда он свято поверил в могущество империи и невзлюбил иудеев. Став со временем начальником тайной полиции при префекте Понтии Пилате, он с редким рвением выполнял все, что ему приказывали, был беспощаден и хладнокровен в своих действиях во славу Рима.

Однако после того, что случилось с этим бродягой из Назарета, Афраний затаил злобу на префекта, который не послушал его совета. Ныне Иешуа был признан его учениками и последователями мессией по прозвищу Христос, фактически — Богом. Число их в римских провинциях множилось, а Пилат умыл руки и просто-напросто самоустранился от дел. Христиан, как они себя называли, теперь можно было встретить и в его родной Сирии, и в Египте, и в Малой Азии. Для Афрания же их вера была лишь продолжением веры ненавидимых им иудеев, только отныне они говорили не об абстрактном невидимом и непостижимом Боге, а о вполне реальном Сыне Божьем, которого якобы распяли и который якобы воскрес. И все это — из-за необъяснимого упрямства Гая Понтия Пилата, а он, Афраний, мог поспособствовать окончательному решению этого вопроса и не сумел!
Так что на самом деле Афранию не было никакого дела до Иешуа. Месть Пилату — все, к чему он стремился. Он долго выжидал, пока наступит подходящий момент, и, когда заговор Сеяна был раскрыт, решился написать кесарю. Афраний знал, что Пилат был назначен по протекции Сеяна, и надеялся таким образом устранить префекта. И он теперь ни о чем не жалел.
Но вот что было необъяснимо и странно: в подземелье ему часто снился этот самый Иешуа из Назарета, причем всегда один и тот же сон: Сын Человеческий в белой тоге идет по пустынной, потрескавшейся от жары и жажды земле Иудеи, и там, где ступает его нога, расцветают цветы и всякие травы и вырастают плодоносные деревья. Они даже разговаривали во сне о Царстве Божьем на земле, о едином вселюбящем Боге, об искуплении грехов и о спасении… «Он был спасен, — стучала в его висках одна и та же мысль, — он был спасен…»
А когда настал его черед и Господь смилостивился и прибрал его к себе, стража просто вынесла тело Афрания и закопала без почестей прямо тут, на горе. Никто из охранников не додумался осмотреть пещеру, а иначе они заметили бы выцарапанную каким-то острым предметом на неподатливом камне короткую надпись на латыни, которую оставил после себя заключенный. Она состояла всего из нескольких слов, которые становились отчетливо видны, если смочить камень водой. Вот они, эти слова: «
Он не был распят, но спасен ».

Всю дорогу домой, которая заняла у них пару дней, Сергея Михайловича не покидало ощущение какой-то нереальности происходящего. И оно только усилилось, когда им удалось беспрепятственно взять билеты, добраться до аэропорта и сесть в самолет. За время полета Натан не проронил ни слова, и у Трубецкого, сидящего в кресле рядом с уснувшей от усталости Анной, было время спокойно обдумать то, что с ними произошло.
Все выглядело как-то уж чересчур театрально. Похищение в Риме, замок в Альпах, появление Бестужева и затем Ковальского, наконец — и это самое странное — их чудесно удавшийся побег. Все это напоминало, скорее, очередной фильм об агенте 007, чем реальные события. Ему ужасно хотелось расспросить Натана о пресловутом «мировом правительстве», но тот угрюмо молчал, и Сергей Михайлович решил отложить свои вопросы до Киева. «Может, человек очень переживает по поводу того, что случилось, — думал он, — а я лезу тут со своими вопросами».
И все-таки что-то было не так. Неужели у людей, которые, как утверждал этот недобитый Миссершмидт, правят миром, не было иных возможностей достичь желаемого результата, кроме как похищать их с Анной и устраивать весь этот цирк в замке? Хотя, с другой стороны, соперника не стоит недооценивать — возможно, это была самодеятельность бестолковых подчиненных, а возможно, — какой-то особый план, пока Трубецкому не понятный.
Первые сомнения в его душе зародились уже тогда, когда примерно через час полета над альпийскими вершинами их вертолет благополучно приземлился вблизи маленького австрийского городка с ласковым названием Киндерберг. Там, на стоянке у микроскопического аэропорта, у Ковальского оказалась машина, и они ею воспользовались, чтобы добраться до Вены. Каждую секунду Трубецкой ожидал погони, однако, как это было ни удивительно, никто их не преследовал. Ничто не помешало им взять билеты на самолет до Киева. Сначала было неясно, едет ли с ними Натан, однако, когда тот заявил, что