Тайна распятия

никто толком не знает, кто такой был этот евангелист Марк, хотя утверждают, что он был ученик Петра. В то же время апокрифическое Евангелие от самого Петра каноническим не признано. Да и насчет евангелиста Луки есть вопросы. Кроме того, как ты хорошо знаешь, существует достаточно обоснованная версия, что Евангелие от Иоанна написано на самом деле Марией Магдалиной, и так далее. Изданы по меньшей мере десятки, если не сотни толстенных книг, в которых скрупулезно, построчно и побуквенно разобраны все четыре Евангелия, выявлены неточности и проблемные моменты, выдвинуты версии — как в поддержку евангелистов, так и против них. Но опять-таки, разве дело в том, насколько точно они описали часть событий из жизни Иисуса из Назарета по прозвищу Христос? Мне кажется, значительно важнее, понимает и принимает ли душой каждый конкретный человек, который считает себя христианином, основную идею христианства, его философию, есть ли в его сердце истинная вера или он способен только обряды соблюдать, да и то максимум — это не есть скоромного в пост.
— Боюсь, что здесь все сильно запущено, — заметила Анна. — Это только для очень продвинутых и хорошо знакомых с первоисточниками людей посредники между ними и Всевышним не нужны. А для большинства простых верующих крайне важно не только придерживаться официального, общепринятого толкования Святого Писания, но и соблюдать обычаи и ритуалы. Все-таки и двух тысяч лет оказалось недостаточно, чтобы окончательно уйти от языческих традиций…
— Подожди-ка, — Трубецкой вдруг стукнул себя ладонью по лбу, — до меня только сейчас дошло… Крутилось-вертелось в голове и наконец сварилось. Скажи, как звали того разбойника, которого, по Новому Завету, требовали освободить иудеи после суда над Иисусом? Варнава?..
— Да нет же, Варавва.
— Точно? Давай проверим.
Они проверили.
— Ну конечно, Варавва, — еще раз сказала Анна с оттенком обиды в голосе. — Почему ты мне не веришь?
— Не сердись, я верю, верю, не в этом дело. А в том, что Варавва — по-арамейски Бар-Раббá — буквально переводится как
Сын Учителя. Однако если исходить из канонического греческого написания этого имени, то выходит Бар-Аббá — буквально
Сын Отца. Но такое прозвище означает или просто насмешку, поскольку все мы сыновья каких-либо отцов, или следует сделать отсюда один логический шаг в другом направлении, до сына какого-то особенного отца, а именно — до
Сына Отца Небесного… Но и это еще не все. Буквально перед тем, как получить твое письмо из монастыря, я занимался изучением вопроса о переводах Библии, и мне попался в руки тбилисский кодекс IX века, где, как я припоминаю, указывается, что Варавву звали
Иисусом. И в армянском кодексе говорится то же самое. Об этом даже Ориген упоминал в своих трудах! И хотя имя разбойника Вараввы встречается только в Евангелии от Матфея, нет оснований отвергать эту версию. Но тогда Иисус Варавва превращается в Иисуса Сына Божьего, в Иисуса Христа! Как тебе такой вариант?
— Звучит заманчиво, хотя и слегка натянуто… — Анна пожала плечами. — Однако какие последствия может иметь эта игра слов?
— Как ты не понимаешь? Вспомни, после суда Понтия Пилата толпа у дворца Ирода кричала: «Отпусти нам Варавву!» Но теперь выходит, что под этим именем можно было легко понимать и Иисуса, Сына Божьего, так что окончательное решение оставалось лично за Пилатом — свободу для кого из них требуют иудеи.
— Не слишком ли много, как для Пилата? И кого распять — ему решать, и кого на свободу отпустить — тоже. Я вообще сомневаюсь, что римский префект — кстати, знаешь ли ты, что он был
префектом Иудеи, а не прокуратором? — Трубецкой кивнул, — стал бы спрашивать у толпы иудеев совета, что ему делать с заключенными. Это похоже на дешевое заигрывание и для такого жестокого и властного правителя, каким был Гай Понтий Пилат, совсем не характерно.
Они только вошли во вкус дискуссии, как зазвонил телефон.
— Знаешь, после того звонка, когда мне сказали, что тебя похитили, я все еще боюсь брать трубку, — после паузы произнес Сергей Михайлович.
— Нет проблем, — отозвалась Анна, — мы-то с тобой здесь, так что красть им больше некого, — и ответила на звонок. Это был Натан Ковальский. Он звонил, чтобы пригласить их на ужин.

Они встретились через несколько часов в ресторане «Да Винчи» на Владимирской. «Тут все очень дорого, — шепнул Трубецкой Анне, когда они присаживались за столик, — но пицца — лучшая в Киеве, да и кофе неплохой. Очень рекомендую». Однако, как оказалось, чувство голода вовсе не было той основной причиной, по которой Ковальский