Тайна распятия

Дочь греческого торговца Досифея была не только прекрасна лицом и телом, но и чрезвычайно образованна и умна. В свои семнадцать лет она блистала свежестью, и при взгляде на ее шелковистую кожу, нежные розовые губки и бархатные карие глаза на ум, скорее всего, приходило сравнение с бутоном чайной розы, которому еще предстояло распуститься. Ее отец владел небольшой флотилией торговых кораблей и пользовался в Александрии уважением и доверием. Досифея провела все свое детство в компании таких же, как и она, детей состоятельных греков и редко бывала за стенами просторного родительского дома.
Но вот однажды отец, который очень гордился красотой и умом дочери, взял ее с собой в порт, чтобы показать величественную набережную Александрии, прибывшие из далеких стран корабли и разноязыкую толпу торговцев, снующих по устроенному прямо возле порта базару. Досифея была в восторге. Мир казался прекрасным и удивительным, полным неизведанных тайн и чудес. Они взошли на один из кораблей, и отец с удовольствием стал рассказывать дочери о его устройстве, об искусстве мореплавания и умении ориентироваться в море по звездам. В какое-то мгновение взгляд Досифеи упал на стоящего возле штурвала корабля юношу, одетого в свежевыстиранную белоснежную морскую робу. Он был высокого роста, загорелый, а его длинные волнистые волосы развевались, повинуясь морскому бризу. Даже под просторной робой угадывался гибкий, но мощный торс молодого мужчины, закаленного физическим трудом и лишениями морской жизни. Ее сердце дрогнуло, и уже в следующее мгновение она не слышала, что говорил отец; ей лишь хотелось смотреть на этого юношу с сильно загорелым лицом, который приветливо улыбался, обнажив белоснежные зубы.
— Досифея, — громко крикнул ее отец, — ты меня уже не слушаешь? Тебе не интересно? Куда это ты все время смотришь?
Досифея мгновенно покраснела и закутала лицо в шаль.
— Что ты, отец, мне так интересно, я очень благодарна тебе, что ты взял меня с собой, — сказала она, поворачиваясь к отцу.
Но было уже поздно. Отец поймал взгляд дочери, обращенный к юноше.
— Досифея, — произнес он тихо, наклоняясь к ее уху, — мы из купеческого рода, а этот юноша — всего лишь юнга на одном из моих кораблей. Ты не должна одаривать его своим взглядом, прошу тебя этого больше не делать.
Но образ юноши не шел из ее головы. Со временем она узнала, что его зовут Крис, что он плавает третий год и на хорошем счету у капитана. Еще дважды ей удавалось уговорить отца взять ее с собой в порт, и еще дважды она смогла увидеть Криса. Однако им так и не посчастливилось обменяться ни единым словом, хотя по его глазам девушка читала все, что ей было нужно: он тоже с нетерпением ждал каждой встречи с ней, его сердце принадлежало ей!
А потом корабль, на котором служил Крис, ушел в море.
Досифея ждала его каждый день. Каждый день она молила богов вернуть ей любимого живым и невредимым, а он все не возвращался. От тоски прекрасная Досифея начала чахнуть, и это не могло остаться незамеченным. Отец приглашал лучших лекарей одного за другим, но они ничего не могли поделать со странным недугом, поразившим его красавицу дочь. И вот однажды он привел в дом христианского монаха-сирийца по имени Елизар, о котором ходили слухи, что он с помощью своего христианского Бога умеет исцелять болезни не только телесные, но и душевные. И чудо таки случилось! Монах этот сразу распознал, что причиной девичьего недуга была любовь, и стал рассказывать ей про своего Бога — Спасителя, Иисуса Христа, который принес в мир заповедь о всеобщей бесконечной любви, и о том, какие чудеса совершал Он с этой любовью в сердце. Досифея будто ожила от этих рассказов, со временем она и сама стала обращаться в душе своей к этому новому Богу и наконец решила принять Его как единственного своего заступника и покровителя. Видя, какое чудо сотворил монах, отец Досифеи не возражал. Монах сей и окрестил девушку, дав ей после крещения новое имя — Катерина.
Но быть христианином в те годы было небезопасно, ибо римская власть не признавала христиан и преследовала их со всей жестокостью. Иногда, когда римляне устраивали облавы, Елизар даже скрывался в доме отца Досифеи, спасаясь от пыток и смерти, ожидавших христиан. Видя такую стойкость в вере, Досифея — а теперь Катерина — крепла духом и все более утверждалась в своей вере в единого для всех Бога. Именно поэтому однажды, устав от бесконечного ожидания любимого, она обратилась к Елизару за помощью. Тот выслушал свою крестницу и, не мудрствуя лукаво, отвел ее тайно к монаху-отшельнику, известному среди христиан Александрии своим даром провидца. Тот и поведал Катерине свое предсказание.
По словам отшельника, пребывая в дальних заморских краях, Крис был укушен