Тайна распятия

которая помогла бы ему решить столь сложную и необычную задачу. Людвиг фон Бекендорф! Это имя звучало многообещающе. Ему нужен был совет профессионала, и Франц решил не откладывать проблему поиска информации в долгий ящик. Несмотря на поздний час, он отправился не домой, а к одному из своих бывших восточногерманских осведомителей, ныне вполне респектабельному профессору — историку Берлинского университета доктору Генриху Тотту, в особняке у которого, как он знал, была великолепная библиотека.
Нельзя сказать, что доктор Тотт обрадовался незваному гостю, однако отказать ему он не мог — работа на «Штази» была тем компроматом, который позволял Циммерману поддерживать всех его бывших агентов в рабочей форме и использовать их, когда в этом была потребность. Поэтому он не стал церемониться и тратить время на объяснения, а сразу направился к Генриху в библиотеку и устроил там настоящий погром.
Чутье его не подвело. Среди книг в коллекции Тотта, посвященной истории Ближнего Востока, обнаружилось одно из оригинальных изданий путевых заметок барона Людвига фон Бекендорфа, в которых автор описал свои путешествия в Египет. Сначала Циммерман жадно глотал страницу за страницей, а затем нашел и внимательнейшим образом прочитал ту их часть, где барон рассказывал о своих приключениях в монастыре Святой Катерины. В них Франц надеялся найти хоть какую-то информацию о перстне. Ничего, ни единого слова! Но вот что бросилось ему в глаза, так это упоминание о том, как трудно было немцу и протестанту Бекендорфу найти общий язык с православными монахами. В своих дневниках Бекендорф особо подчеркивал, что в истории с Синайским кодексом решающим условием успеха стало наличие рекомендации от российского императорского двора. «Нужен партнер, причем из православных, возможно — из России», — подумал Франц Циммерман. Для него это не было проблемой, ибо он прекрасно владел русским языком и довольно хорошо знал славянскую психологию.
— Генрих, старина, есть ли у тебя человек из России, который понимал бы в старинных библейских кодексах? — спросил он доктора Тотта как можно более дружелюбно.
Генрих, который все это время наблюдал за происходящим с довольно кислым выражением лица, наморщил лоб и задумался. Ему ужасно хотелось отделаться от Циммермана как можно скорее. И тут он вспомнил о выходце из бывшего СССР Натане Ковальском, с которым они неоднократно встречались на различных конференциях. Ныне Натан был подданным Британской короны и возглавлял Библейское общество Великобритании. Он вполне мог бы порекомендовать кого-нибудь из специалистов, происходящих из православного мира. Несмотря на поздний час, доктор Тотт позвонил в Лондон и, сославшись на срочную необходимость проведения дополнительного исследования разбросанных по миру фрагментов Синайского кодекса, часть из которых хранилась в России, в Санкт-Петербурге, попросил Натана о помощи. Ковальский нашелся сразу и назвал одно имя: Трубецкой. По его словам, только Сергей Михайлович Трубецкой, киевский профессор и известный специалист по древним рукописям, мог оказать помощь как в изучении Синайского кодекса, так и в диалоге с монахами православного монастыря, пусть и расположенного в Египте. Уже на следующий день Франц Циммерман с паспортом на имя Ганса Мюллера вылетел в Киев.

Как только Циммерман на своем ультраупакованном БМВ вырулил за ограду замка, председатель отошел от окна и устало присел за письменный стол. В чем он с трудом мог признаться даже самому себе, так это в том, что Франц был его последней надеждой, ибо председатель… умирал. Пока человек молод, он стремится к власти и деньгам, поскольку думает, что это те две составляющие бытия, наличие которых даст ему возможность жить долго, счастливо и в свое удовольствие. И он идет к своей цели упорно, часто не разбирая дороги и не особенно задумываясь о средствах достижения желаемого результата. К несчастью, человеку не дано знать, что, когда он достигнет и того и другого, очень даже может оказаться, что вся власть мира и все деньги человечества не могут остановить даже крохотную, но чрезвычайно агрессивную опухоль, поразившую легкие или, к примеру, поджелудочную железу. И тогда даже председатель, достигший вершин возможной на этой планете власти, становится всего лишь одним из пациентов онкологической клиники, пусть и оснащенной наилучшим оборудованием, которое имеется в распоряжении современной медицины, но от этого не менее бессильным остановить болезнь. И в этот момент он, возможно, спросит себя: что же я совершил такого, чтобы Тот, Кто Всем Управляет, просто вычеркнул мое имя из Книги Жизни в момент, когда судьба привела меня на самую ее вершину?