В семье графа Петровского царят любовь и согласие. Единственное, что омрачает счастье Елены и Владимира — отсутствие детей. Графиня уезжает на воды лечиться от бесплодия. С нетерпением и надеждой готовится она к встрече с супругом. Но дома ее ждет жестокое разочарование… Она застает мужа в постели с крепостной девчонкой. Которая, к тому же беременна от графа… Суметь не только собрать осколки разбившегося вдребезги счастья, но и обратить ситуацию себе на пользу — на такое способна не каждая женщина.
Авторы: Князева Анна
вгляделась в жизнерадостное, полное лицо, украшенное тонкими усиками, и ужаснулась: «Неужели я хоть на секунду допустила мысль, что он может заменить мне Владимира?!»
— Елена Павловна, какая приятная неожиданность! — между тем заворковал Трипольский. — Прошу вас! Что за великолепная мысль скрасить мое одиночество! Я ведь тут третий день живу полным отшельником, хворал немного. Ну, да сейчас уже поправился. — Он стукнул себя в грудь, как бы подтверждая, что чувствует себя превосходно.
— Да я, собственно, заехала поприветствовать вас и сразу же попрощаться, — растерянно проговорила Елена, пытаясь понять, куда он ее ведет.
Но это оказалась всего лишь небольшая гостиная, не будуар. У нее отлегло от сердца: «Слава Богу, ничего не заподозрил… И в самом деле, кому придет голову, что замужняя дама в ясном рассудке… Конечно, он расценил мое появление здесь как визит вежливости».
Успокоившись, она уже смелее улыбнулась Трипольскому, который подвел ее к голубому диванчику с изящно выгнутой спинкой. Сидеть на нем было не очень удобно, зато смотрелся он хорошо. Возле, на столике, стоял красивый бронзовый подсвечник в виде фигуры нимфы. Елене показалось, что он лукаво смотрит на нее. Свет единственной свечи взволнованно задрожал на лице Трипольского.
— Неужели вы уже покидаете наш уединенный уголок?! — воскликнул Дмитрий Петрович. — Вот невезение! А я уже размечтался о совместных прогулках верхом, о чаепитии на веранде вашего прекрасного дома… Или моего.
— Увы! — Она опять улыбнулась. — Я вынуждена уехать. Муж уже в Петербурге, и я…
— В Петербурге — это хорошо.
Уверенная рука вдруг сжала ее талию, и не успела Елена сообразить, что происходит, как горячие губы Трипольского впились в ее шею. Она хотела было оттолкнуть его, возмутиться его наглостью, но внутри нее что-то внезапно обмякло от этого страстного прикосновения, заныло, умоляя о продолжении. Оцепенев от того неожиданного, что вдруг открылось в ней, Елена не смогла увернуться, и теперь уже и губы ее оказались во власти его поцелуя… Еще секунда, и она вся растворилась бы в преступной сладости его губ, но тут неверное пламя свечи словно высветило фигуру Владимира, выступившего из тьмы.
Неизвестно откуда взяв силы, Елена оттолкнула Дмитрия и с ужасом уставилась в полумрак комнаты. Здесь не оказалось никого, кроме них двоих, но порочное уединение уже было нарушено призраком.
— Оставьте меня, — пробормотала графиня, пытаясь прорваться к двери, но Трипольский загородил ей дорогу.
— Чего вы так испугались, Елена Павловна? — Он опять поймал ее руку и рывком притянул женщину к себе. — Я не обижу вас, клянусь честью! И никто никогда не узнает. Подарите мне это счастье, графиня…
Его губы уже продвигались от кончиков пальцев вверх, и Елена опять со стыдом почувствовала, как сладко сжалось сердце, умоляя о продолжении. Но момент позорной слабости уже остался позади, она справилась с искушением. Даже если Владимир никогда не узнает, что произойдет в этом доме, ей самой невмоготу будет знать, что она стала падшей женщиной. Жить с подобным пятном на совести? Постоянно чувствовать себя грешницей и изо дня в день пытаться замолить этот грех? О нет!
Елена снова оттолкнула Трипольского. Она предчувствовала, что осознание того, что она справилась с соблазном, победила его, доставит ей не меньше радости, чем минутное телесное удовольствие, которое потом обернется ощущением грязи, отвращением к себе самой… Господи, зачем ей это?! Хватит ей головной и душевной боли, связанной с грехами мужа.
— Дмитрий Петрович, вы неправильно меня поняли, — пробормотала она, и на этот раз уже уверенно двинулась к выходу.
Трипольский засеменил рядом:
— Елена Павловна, неужели я оскорбил вас? Меньше всего на свете я хотел этого! Вы мне верите?
— Я верю, верю…
— Вы меня прощаете?
Остановившись у порога, Елена Павловна ласково улыбнулась ему:
— Произошло недоразумение, Дмитрий Петрович. Не следовало мне являться к вам так неожиданно. — Она протянула руку. — Мы расстаемся друзьями, не правда ли?
Он припал к ее руке, потом умоляюще глянул снизу:
— Вы — потрясающая женщина, Елена Павловна. Я готов молиться на вас. Как я только посмел прикоснуться к такой женщине?! Граф Петровский — счастливейший из людей!
— Я надеюсь, — отозвалась она и выскользнула за дверь.
Прохладный вечерний воздух приятно освежил ее горящее лицо. С горечью Елена вспомнила слова Трипольского: «граф Петровский — счастливейший из людей!». О, если бы это на самом деле было так…
Глаша бросилась ей навстречу, зашептала, полагая, что имеет на это право:
— Как ваш соседушка?
