В семье графа Петровского царят любовь и согласие. Единственное, что омрачает счастье Елены и Владимира — отсутствие детей. Графиня уезжает на воды лечиться от бесплодия. С нетерпением и надеждой готовится она к встрече с супругом. Но дома ее ждет жестокое разочарование… Она застает мужа в постели с крепостной девчонкой. Которая, к тому же беременна от графа… Суметь не только собрать осколки разбившегося вдребезги счастья, но и обратить ситуацию себе на пользу — на такое способна не каждая женщина.
Авторы: Князева Анна
а Богом посланную. Может, как испытание, которого она не выдержала. Ей следовало, влюбившись в барина, держаться от него подальше да любовь свою втайне баюкать, а она поддалась искушению. Вот сполна и наказана теперь… Только почему ее люди должны наказывать? Разве Елена Павловна — ангел на земле, чтобы суд такой чинить?
«Она — жена законная, — напомнила себе Варя. — На ее стороне вся правда. Это я для них разлучницей чуть не стала, а она в своем праве».
Ей вдруг показалось, что она спит. Или чувств лишилась да видит то, чего быть не может: из заснеженного леса вдруг выбежал сам Владимир Иванович в распахнутой шубе и бросился к избушке.
— Я здесь! — вскрикнула Варя и бросилась к двери.
А он уже отпер ее и ворвался в домик:
— Вот ты где!
Обхватил ее, не снимая шубы, обдал морозным духом. Варя так и обмерла вся, едва удерживаясь на грани сознания. Его озябшие губы слились с ее, нетерпеливо раскрывшимися навстречу.
— Я ведь голос твой услышал, — горячо прошептал граф. — Уже в Петербург отправился, мимо проезжал… Твой голос ни с чьим не спутаешь.
— Мой любый… Ненаглядный мой…
Варя целовала его руки, прижималась всем телом, но осторожно, чтобы не навредить ребенку. Владимир Иванович оглядел ее с ног до головы:
— Вот какая ты теперь… — Он прижал большую ладонь к ее животу. — Как он там? Спокоен ли?
— По всякому, — счастливо сияя, поделилась Варя. — Бывает, так распинается, что только держись!
— Ты держись. — Граф прижался губами к ее лбу. — Все будет хорошо, поверь мне.
— Я верю. Только как все будет? Зачем меня барыня в Родники привезла? Пошто караулит день и ночь?
Владимир Иванович отвел взгляд:
— Ничего плохого она тебе не сделает. Ты не волнуйся, Варенька. Заботься получше о нашем сыне. Я не дам ему пропасть, так и знай.
«Может, он хочет потом нас с дитем в город забрать да в квартирку определить? И сам приходить туда будет, содержать нас». Ее обрадовала такая перспектива. И Варя благодарно поцеловала своего любимого в губы. Он удержал ее, осторожно прижал к себе, и она почувствовала, как нарастает в нем запретное желание.
«Не будет ли малышу вреда? — подумала она с тревогой. — Наверное, нет. Он ведь там пузырем защищен».
А Владимир уже расстегнул ее кофточку, бережно сжал набухшую грудь.
— Какая ты стала… сладкая. Хочу тебя…
Он шептал что-то еще, а шуба его уже свалилась на пол, и остальная одежда упала сверху. Немного стесняясь своего изменившегося тела, Варя стояла перед ним обнаженная и робко улыбалась, словно спрашивая: «Ну как? Нравлюсь тебе такой?» И чувствовала, что нравится, потому что граф уж так начал ласкать ее, что в голове мутилось, как бывало раньше, а может, и еще больше.
Сколько это продолжалось — Бог весть! Варе показалось, что она вечность провела со своим возлюбленным. И вместе с тем, когда Владимир Иванович уехал, она с тоской ощутила, как мало было дано ей этого ворованного счастья. Сколько бы его ни выпало на ее долю — не пресытилась бы. А теперь только вспоминать осталось да с загадочной улыбкой поглядывать на барыню: думает, что победила, ан нет! Не все в ее власти. Варин голос ей не принадлежит…
В семье Петровских готовились к празднику. Их сыну, Александру, исполнялось десять лет. Возбужденная предпраздничной суматохой, которой только она могла придать подобие упорядоченности, графиня Елена Павловна Петровская быстро переходила из кухни в детскую, оттуда в гостиную, отдавала распоряжения слугам, снова возвращалась на кухню. Она привыкла все держать под контролем и надеяться только на себя. Ровно десять лет назад ее самообладание помогло спасти семью и осчастливить мужа обретением наследника.
Владимир Иванович в Сашеньке души не чаял. И в каждом увлечении мальчика, в каждом его капризе графу виделось отражение собственного детства, его угасших стремлений и обид. Вместе с сыном он словно заново овладевал верховой ездой, к которой по непонятным причинам до недавнего времени внезапно охладел. В течение нескольких лет Петровские держали лошадей только для выезда. Теперь же граф снова приобрел для себя орловского рысака, который находился в конюшне купленного поместья Раздольного. Родовые же поместья Петровских были, по настоянию Елены Павловны, проданы в год рождения Сашеньки вместе со всеми крепостными, что было признано всем светом чрезвычайно удачной сделкой, потому что ровно через год, в тысяча восемьсот шестьдесят первом, император отменил крепостное право.
«Значит, теперь Варя — свободная женщина, — первым делом с иронией подумала Елена Павловна,
