В семье графа Петровского царят любовь и согласие. Единственное, что омрачает счастье Елены и Владимира — отсутствие детей. Графиня уезжает на воды лечиться от бесплодия. С нетерпением и надеждой готовится она к встрече с супругом. Но дома ее ждет жестокое разочарование… Она застает мужа в постели с крепостной девчонкой. Которая, к тому же беременна от графа… Суметь не только собрать осколки разбившегося вдребезги счастья, но и обратить ситуацию себе на пользу — на такое способна не каждая женщина.
Авторы: Князева Анна
всему свету, как именно появился у Петровских ребенок. Графиня решила, что безопаснее держать ее при себе и осыпать милостями. Все Глашины просьбы выполнялись немедленно.
Надо сказать, что ничего чрезмерного она никогда не требовала. Замуж Глаша никогда не хотела и своих детей заводить не думала. Она и к Саше особой нежности не проявляла, как заметила Елена Павловна. Может, как раз потому, что точно знала — чей это ребенок. А с Варей они не сдружились, чему графиня была безмерно рада. Глаша всегда оставалась ее наперсницей и помощницей в мелких интригах, без которых немыслима жизнь в Петербурге.
Например, когда одновременно с Петровскими назначили бал Кольчугины, Елена Павловна с ума сходила, придумывая, как бы заполучить всех гостей к себе. И тогда Глаша подкупила каких-то мужиков, чтобы те опрокинули бочку с дегтем как раз на повороте на ту улицу, где стоял дом Кольчугиных. И те, кто собирался посетить Кольчугиных, доезжая до поворота, вынуждены были разворачивать кареты и ехать к Петровским. В тот вечер у них собрался весь цвет Петербурга. А обезумевшие от отчаяния Кольчугины еще долго ломали себе голову: почему к ним не явился ни один из приглашенных гостей? Елена Павловна была счастлива и не считала, что они с Глашей совершили нечто аморальное, ведь Петровские первыми назначили бал. Не стоило пытаться соперничать с ними!
«Соперников, а тем более соперниц, я просто уничтожаю, — подумала Елена Павловна, улыбнувшись своему отражению в зеркале. — Я ко многим добра, иногда даже сверх меры, но моя доброта не безгранична. Все должны это помнить».
— Красавица вы, Елена Павловна! — довольно воскликнула Глаша, откровенно любуясь ею. — Повезло же Владимиру Ивановичу!
— Нам обоим повезло, — пресекла графиня, угадав неприятное для себя продолжение. Сейчас опять начнется легкий шантаж. — Сегодня мне, Глаша, не до таких разговоров, и без того голова кругом. Вернемся к этому завтра, хорошо?
Глаша сдержанно улыбнулась:
— Как скажете!
«Мерзавка, — подумала Елена Павловна с раздражением. — Не могла повременить со своими просьбами, обязательно надо испортить мне настроение накануне приезда гостей! Уже вот-вот собираться начнут».
— Сегодня у нас выступает какая-то новая певица, — сообщила графине, пытаясь загладить неприятность. — Князь Ларионов обещал привезти. Говорят, необыкновенное сопрано. Ларионовы прочат ей славу Полины Виардо. Послушаем, в самом ли деле так хороша?
Графиня не стала говорить своей пронырливой горничной, до чего ей режет слух имя певицы — Варвара. Но происхождения она была хорошего: молодая вдова богатого землевладельца Петра Потаповича Крушинникова. Елена Павловна слышала это имя и раньше. Кажется, у этого господина было имение где-то неподалеку от Дубровки, но то ли он никогда не появлялся там, то ли избегал встреч с соседями, но Петровским он так ни разу визита и не нанес. Крушинников в прошлом году скончался, и поговаривали, что богатая вдовушка решила побаловать себя сценическим успехом. Вроде бы она училась у итальянских оперных мастеров, и владела искусством вокала в совершенстве. Когда есть деньги, почему бы не позволить себе учиться петь…
Финансовые дела Петровских шли в последнее время не так хорошо, как хотелось бы. Владимир Иванович питал стойкое отвращение ко всякого рода сделкам, игре на бирже и предпринимательству. Граф Петровский был выше этого, и вплоть до полного разорения не пошевелил бы и пальцем. Елене Павловне приходилось самой выведывать у знающих людей способы лучшего вложения средств, и некоторые ее тайные финансовые операции уже увенчались успехом.
На ее счастье, некогда влюбленный в нее Николаша Бочкин — сын крупного фабриканта, которому юная Елена когда-то отказала, предпочтя графа Петровского, — не затаил на нее зла и даже до сих пор питал нежные чувства. То, что Елена Павловна не отвечала на его ухаживания, а проявляла лишь дружескую симпатию, только поднимало ее авторитет в его глазах. И Николай Александрович изо всех сил старался помочь даме своего сердце, несмотря на то, что лет десять назад обзавелся молодой женой, а потом и четырьмя детьми. Но благодаря трепетному отношению к графине Петровской совсем недавно он выделил ей часть акций своих металлургических заводов на Урале. И теперь Елена Павловна могла быть спокойна за будущее сына, ведь производство Бочкина только развивалось и развивалось. Поговаривали, что он ворочает миллионами…
Об уровне доходов Елена Павловна никогда своего нежного воздыхателя не спрашивала. Графиня вполне довольствовалась тем денежным ручейком, который столь неожиданно потек ей в руки. Владимир Иванович ни разу не усомнился в том, что жена ради этого
