Тайна седьмого уровня

собой руки — прохладные браслеты неприятно щелкнули, замыкаясь на запястьях. Грамотно, блин, замыкаясь — не сдавливая, но и не оставляя ни единого шанса вытащить сквозь кольца кисти.
— Догадываюсь, что это для тебя слабая преграда, — усмехнулся майор, — но пусть уж будет. По крайней мере есть чем заняться ночью. К утру как раз снимешь. — Он развернулся к двери.
Разыгрывать обиду я не стал — просто спросил перед тем, как он скрылся за дверью (дверь открылась, едва только он к ней подошел — ему даже стучать не пришлось: «потусторонняя» охрана не теряла пролетарской бдительности):
— Узнаешь, как капитан?
— А ты как думаешь? Надо ж и с ним познакомиться, поговорить… — Он хитро подмигнул мне и вышел. В глубине стального полотна со зловещей безысходностью клацнул замок.
Во как! Даже не стал скрывать насчет перепроверки моего рассказа — молодец. Приятно, когда кто-то думает так же, как и ты. Ладно, беспокойной тебе ночки, родственничек, — все равно ведь спать не будешь. А мы пока полежим чуток да подумаем, поскольку спать в эту ночь нам тоже вряд ли придется.
Но я ошибся — ночью меня никто не тревожил: и чего я, дурак, бодрствовал, ждал чего-то — вполне мог бы выспаться! Даже несмотря на невыключенный в лучших тюремных традициях свет настенных люминесцентных ламп. Замок щелкнул только — если, конечно, со всеми этими пертурбациями мой внутренний будильник окончательно не вышел из строя — часов в семь утра. На пороге показался майор с подносом — умерщвлять меня посредством голода и обезвоживания они, похоже, не собирались.
— Доброе утро, Юрий Владимирович! Завтрак, — неизвестно отчего называя меня по имени-отчеству, поздоровался он. — Как спалось? Наручники, надеюсь, разобрал?
— Дрых, как собака, — оптимистично соврал я, протягивая руки, дабы тезка смог полюбоваться абсолютно целыми наручниками. Ночью я, конечно, изучил их устройство, убедившись, что это — как, впрочем, и ожидалось, — отнюдь не стандартные эмвэдэшные браслеты и открыть их без каких-либо вспомогательных средств, хотя бы той же канцелярской скрепки или парочки гвоздей, не удастся. — Оковы тяжкие снимешь?
— Хорошо себя вести обещаешь? — осведомился он, нагибаясь и ставя поднос на журнальный столик. Вчерашнего пистолета у него на поясе уже не было— похоже, меня тут опасаются. — Дурить не начнешь?
— Ни в коем случае! — твердо, словно пионер во время принятия своей первой в жизни присяги, сообщил я. — Обещаю твердо соответствовать моральному облику образцового советского военнопленного и пока никого насмерть не убивать.
Майор фыркнул и, достав из кармана небольшой ажурный ключик, все-таки «расковал» меня. И, как и вчера, уселся напротив, наблюдая за процессом моего насыщения — от завтрака я решил не отказываться, сочтя возможность моего отравления какой-нибудь транквилизирующей гадостью минимальной. Тем более что кофе из очередного принесенного термоса он налил и себе тоже.
На этом обмен любезностями я посчитал оконченным.
— Как капитан?
— Нормально, — лаконично ответил майор. — Ночью пришел в сознание, хотя особо поговорить нам не удалось. А вот шофер ваш последний — тот, наоборот, разговорчивым оказался, жаль только, ничего ценного не знает. Еще вопросы будут?
— Только один — наверх пойдем?
Майор внимательно посмотрел мне в глаза — похоже, шутки и вправду кончились.
— Все-таки на что-то надеешься? Или действительно хочешь увидеть «Спираль»?
— Судя по твоему тону, моему рассказу ты до конца не поверил…
— А ты бы поверил? — продолжая рассматривать мое весьма помятое после вчерашнего лицо, вопросом на вопрос ответил он. — Если ты об этом, то на лжи я тебя не поймал. И догадываюсь, что большая часть твоего рассказа все-таки правда… Только правда, более выгодная тебе, чем мне, — проявляя чудеса «догадистости», докончил он.
— Так в чем дело? Боишься в решающий момент не справиться со мной? — начиная слегка балансировать на грани, переспросил я (нет, все же правильно говорят: как начнешь акцию, так ее и закончишь — начал с того разговора «кто кого переобманет» в Москве — и заканчиваю примерно тем же). — Так ведь чувствую, ты не один будешь, плюс еще и вон это… — кивнул я на только что снятые наручники.
— Не боюсь, — принял решение майор, поднимаясь. — Пошли. Наручники, конечно, надену, а глаза завязывать не стану — можешь запоминать дорогу. Цени, кстати…
— Постараюсь, — буркнул я, не зная точно, как правильно истолковать его неожиданно быструю капитуляцию. Впрочем, может, он потому и пришел без пистолета, что предполагал наш совместный вояж «наверх»? И я тоже предполагал, поскольку еще вчера пришел к выводу, что самостоятельно