Год 1944-й. Винница. Ставка Гитлера – бункер под кодовым названием «Вервольф», захваченный советскими войсками… Какие тайны он хранит? Для чего вообще был построен гитлеровцами в самом начале войны этот один из крупнейших и наиболее укрепленных по тем временам подземный комплекс? Почему после войны были замурованы все входы в бункер? Что там внизу – секретный завод? Экспериментальная лаборатория? Или… вход в параллельный мир?
Авторы: Таругин Олег
поворачивало в сторону киевской трассы. Сам поворот виден не был, полностью скрытый зарослями захвативших новое жизненное пространство придорожных кустов.
Миновав заросли по узкой тропинке, оставшейся от некогда широкой дороги, мы выбрались на открытое место и замерли: проход впереди был перекрыт. И, судя по всему, перекрыт уже давно — натянутая в несколько рядов на высоких, метра под три, столбах колючая проволока успела порядочно заржаветь. Серьезный заслончик — в первом ряду обычная «колючка» почти до самого верха перевита спиралями «егозы»
, ротные несущие столбы глубоко вкопаны в землю и забетонированы, поверху (причем и снаружи, и с нашей стороны) идут наклонные сегменты, тоже с колючей проволокой. Только табличек с предупреждением о минах и электроизоляторов на столбах не хватает. И надписи «оставь надежду всяк сюда входящий» над входом.
Кстати, вход — точнее въезд — здесь имелся: заброшенная дорога упиралась в запертые на огромный висячий замок ржавые двустворчатые ворота, также оплетенные спиралями «колючки». Еще одни такие же ворота располагались в трех метрах напротив, перед самым выездом «наружу». Вот так: зашли на территорию старого заброшенного бункера, а вышли на режимном объекте — спасибо, хоть собачки злые не бегают и вертухаи с вышек без предупреждения не стреляют!
— Что думаешь? — Капитан выглядел, мягко говоря, весьма озадаченным.
Я пожал плечами и, отодвинув в сторону настороженно оглядывающего местность Штыря, уже не скрываясь держащего в руках «Кипарис», двинулся к воротам.
Подав своим бойцам знак «оставаться на месте», Сергей догнал меня и неожиданно протянул недавно конфискованный «Глок»:
— Держи, майор. — Ого, по званию он меня еще не называл — это уже что-то новое! — типа, признание. — Короче, это… я ж понимаю. Когда мы сюда ехали — ничего этого не было, и пока мы тебя там, возле бункера, ждали, никто все это тоже понастроить не мог. А значит, ты прав. И это… хреново! Автомат позже обслужишь, пока, думаю, и «пушки» хватит.
Мы подошли к воротам и осмотрелись. Вблизи и они, и расходящаяся в обе стороны и, надо полагать, охватывавшая кольцом все территорию «Вервольфа-2» колючая «изгородь» казались еще более старыми — время и ржа начисто слизали с металла краску и даже затупили некогда острые шипы колючей проволоки «Заборчик» простоял здесь не один десяток лет.
— Ну и что делать будем, капитан? Рвем с этой зоны когти и идем дальше… гулять?
— Другие варианты? — Теперь он не просто говорил со мной на равных, а, похоже, ждал совета. Или даже ненавязчиво передавал право решающего слова.
— Никаких. Надо двигать в сторону Винницы, ближе все равно ничего нет — может, там разберемся, что к чему.
— Согласен, — без особого энтузиазма одобрил Сергей мое предложение (впрочем, другого-то все равно не было) и, призывно махнув своим орлам, достал из-под куртки автомат. Негромко хлопнули приглушенные глушителем выстрелы — и искореженный пулями замок упал к нашим ногам, открывая путь. Можно было идти дальше.
Подхватив неподъемную сумку и по-прежнему бесполезный автомат, я двинулся вперед. Капитан пошел рядом, а оба его (или теперь уже «наших»?) подчиненных заняли позиции по флангам, аккуратно взяв нас в «клещи» и прикрывая по сторонам. Необходимости в этом я не видел, но спорить не стал, тем более что теперь меня защищали, а не конвоировали. Прогресс в наших отношениях налицо, одним словом…
Наружные ворота отличались от внутренних разве что укрепленными на них предупредительными табличками, немного ржавыми, но еще вполне читабельными: «Внимание! Запретная зона, проезд и проход запрещены!» Коротко и ясно — что хочешь, то и думай, только внутрь не лезь.
Думать мы не стали — пока. И внутрь лезть, естественно, тоже, осмотрелись, да и потопали прежним порядком дальше…
До междугородной трассы добрались спустя примерно час. Шли быстро и ничего нового за время нашей пешей прогулки не узнали — на безоблачном небе сияло клонившееся к закату, но еще высокое летнее солнце, теплый ветер, напоенный сладковато-пряным запахом начинающих отцветать трав, легонько шелестел листвой разросшихся сверх меры придорожных деревьев, в кронах которых весело щебетали невидимые птички, однако-во всей этой идиллически пасторальной картине перевалившего за свою середину украинского лета ощущалось нечто тревожное.
Нет, не страх; не привычное людям нашей профессии предчувствие близкой опасности, именно тревожное. Что-то неуловимое, чужое, в мгновение ока перечеркивающее, сводящее на нет всю эту щемящую сердце дикую красоту. Мы были в другом
