Год 1944-й. Винница. Ставка Гитлера – бункер под кодовым названием «Вервольф», захваченный советскими войсками… Какие тайны он хранит? Для чего вообще был построен гитлеровцами в самом начале войны этот один из крупнейших и наиболее укрепленных по тем временам подземный комплекс? Почему после войны были замурованы все входы в бункер? Что там внизу – секретный завод? Экспериментальная лаборатория? Или… вход в параллельный мир?
Авторы: Таругин Олег
пока все-таки погодим, не станем форсировать, попробуем по-другому…
Я подошел ближе, закурил и, присев перед сержантом на корточки, протянул ему сигарету. Патрульный презрительно дернул головой, отказываясь. Пожав плечами, я затянулся и сказал:
— Зря, — и, обернувшись к Сергею, попросил: — Товарищ капитан, дайте, пожалуйста, свое удостоверение.
Сергей, признав, видимо, свое поражение, не споря протянул документ. Я раскрыл его и поднес к лицу пленного:
— Читай. Ты фантастику любишь? Так вот, мы действительно сотрудники спецслужб, только совсем из другого мира. Такого же, как этот, но — другого. Так что ругался ты зря, были б мы шпионами или какими-нибудь бандитами — уж наверное нам бы сделали более подходящие документы, верно? Мой товарищ на самом деле служит в госбезе; я — майор военной разведки. Сюда мы попали в общем-то случайно, и нам нужно просто задать тебе парочку вопросов. Никаких секретов выпытывать мы не будем. Вопросы в рамках школьной программы по истории. Ответишь — будешь жить, нет — умрешь.
— Тебя это тоже касается, — заметив, что водитель очнулся и внимательно прислушивается к нашему разговору, добавил я в его сторону. — Если поймете, что мы задаем вопросы, касающиеся каких-то государственных секретов, — можете не отвечать. Начнете упираться по пустякам… — Я приблизил свое лицо к самому лицу сержанта и просто посмотрел ему в глаза. Очень серьезно посмотрел, так, как учили на спецзанятиях по ведению допросов, — будет очень… нет, даже не больно — плохо. Очень плохо, сержант! — И, не давая опомниться и начать думать, спросил: — Как называется эта страна и какой сейчас год?
В школе оба наших пленных учились, как мы очень скоро поняли, весьма посредственно и помнили немного. По крайней мере история явно не относилась к числу их любимых предметов.
Зато отвечали они честно, особенно после моего первого вопроса, ответ на который мы и так прекрасно знали. Чистая психология — четверо здоровых мужиков сначала нападают на сотрудников милиции, бьют по голове, завозят подальше в лес, пристегивают наручниками к деревьям… и спрашивают, где они находятся и какой сейчас год. Были б мы на самом деле «шпиёнами», можно было бы поупираться, хотя бы для виду, а так… К чему играть в несломленных героев, если перед тобой явные сумасшедшие? С психами надо себя вежливо вести, чтобы не разозлить ненароком, а то, глядишь, снова начнут по голове бить.
Все правильно, парни, только вот мы, увы, не сумасшедшие. Мы — выполняющий боевое задание спецназ, и поэтому ваша судьба уже, увы, предрешена. Вы хорошие ребята и единственная ваша вина в том, что вы не вовремя оказались на дороге и решили проявить бдительность там, где проявлять ее совсем не стоило… И теперь мы при всем своем желании не можем отпустить вас — просто не имеем на это права, ведь оставить вас в живых — значит поставить под угрозу выполнение задания и поплатиться за это миллионами, а возможно, и миллиардами жизней.
Такая уж у нас паршивая работа, хлопцы, — спасать одних, проливая при этом кровь других. Паршивая, но, увы-увы, очень востребованная работа.
И только мы знаем, каково это — жить с этим знанием…
Но пока нам нужна была информация, и ребятки активно помогали нам ее получить, по мере сил стараясь извлечь из недр своей памяти жалкие крохи полученных за восемь школьных лет перед поступлением в милицейскую «учебку» исторических знаний.
Да, в девятьсот семнадцатом была Великая ленинская октябрьская революция; в сорок первом началась война с немцами, выигранная нами под руководством товарища Сталина в сорок пятом; Хрущев? — ну да, вроде был такой; и Брежнев был, и Андропов, кажется, тоже…
Война в Афганистане? Конечно, была, у меня кореш…
Чернобыльская атомная? Ага, что-то там случилось, но совсем не опасное, вроде крыша загорелась. Не помню, короче…
Михаил Сергеевич Горбачев? Почему «Сергеевич»? Степанович он, позапрошлым генеральным секретарем у нас был, кажется, по здоровью с поста ушел. Он еще вроде бы эксперимент какой-то проводил, экономичный… то есть экономический…
Кто сейчас самый главный? Как кто? Генеральный секретарь, конечно, его совсем недавно выбрали, в две тыщи третьем, как раз перед двадцать девятым съездом народных депутатов… — ну, и дальше в том же духе.
Правда, была одна странность — все исторические познания наших информаторов странным образом не распространялись на тему перестройки, гласности, суверенитета бывших республик СССР и главным образом августовского путча девяносто первого.
Нет, я не имею в виду, что ребята что-то от нас
