Год 1944-й. Винница. Ставка Гитлера – бункер под кодовым названием «Вервольф», захваченный советскими войсками… Какие тайны он хранит? Для чего вообще был построен гитлеровцами в самом начале войны этот один из крупнейших и наиболее укрепленных по тем временам подземный комплекс? Почему после войны были замурованы все входы в бункер? Что там внизу – секретный завод? Экспериментальная лаборатория? Или… вход в параллельный мир?
Авторы: Таругин Олег
часть. Мелкие города оставим, сосредоточимся на крупных — с этой стороны у нас (то есть «у них, у украинцев» — оставим имперские амбиции, мы же не Северо-Американские Штаты) будет Одесса, с другой — Керчь… Молдову оставим по левую руку, а вино они здорово делают, и девчонки у них ничего… — Стоп, не отвлекаться, назад, спецназ, ты на задании!.. Западная Украина, поворот вдоль белорусской границы вправо, печально известная Припять, по Днепру немного вверх и вправо… Вот и родная граница с Россией, «опускаемся» к Харькову, едем дальше. Азовское море… Так, контур есть! Теперь — внутренние регионы, крупные реки, города… Вот и родная Винница… Вроде бы все.
Теперь попробуем вызвать и наложить на созданную мной эфемерную карту заложенную в сознании такую же эфемерную схему… Как будто что-то получается, отзывается, но как-то нечетко… будто смотришь сквозь плоскую ледяную пластинку на другую такую же — не к чему привязаться, с реальной картой было бы все же проще… Стоп! Да вот же оно, есть! Мать вашу, есть, получилось!.. Я молодец. Я, честное слово, молодец! Как и в прошлый раз, я неожиданно вынырнул, даже скорее выпал, в «реальный мир» и вздрогнул от навалившейся со всех сторон темноты, лишь сейчас осознав, что там, в мире созданной мной карты, было светло. Н-да, так и с ума сойти недолго…
Из темноты тут же раздалось невежливое капитанское «ну?». И откуда узнал, дыханием я, что ли, себя выдал? Хамишь, однако, коллега. Ладно, хрен с тобой, я все равно молодец. Правда, вспотевший весь, словно стометровку пробежал.
— Нормально, есть контакт.
— Ну?!
— Ошибка вышла, — упустить такую возможность я не мог, — нам в другую сторону…
— Куда? — слегка упавшим голосом осведомился Сергей.
— В Уругвай, — скрыв тяжким вздохом смех, очень серьезно сообщил я. — Надо пересаживаться…
— …?!
Интересно, у него Уругвай с этим эпитетом ассоциируется? Или просто расстроился мужик?
Выждав еще с полминуты (пока делал несколько жадных глотков из фляжки — пить отчего-то хотелось ужасно), я покаялся в том, что в Южную Америку нам пока не надо. Как-нибудь в другой раз. Инки с аптеками, то есть, ацтеками, типа, подождут.
Капитан, конечно, обиделся, возможно, даже сильно — я в темноте не видел. Зато слышал — в «Альфе», оказывается, тоже ругаться умеют.
«Урегулировав» недоразумение, я не спеша обрисовал Сереге картину. Сходить нам, в принципе, не надо — конечно, если состав действительно идет в сторону Одессы. Поскольку, перефразируя Володю Высоцкого, «а нам туда и надо». Может, и не в саму Южную Пальмиру, но куда-то в том направлении — точно. Разберемся, чего там… Я вот тоже, когда первый раз на Аравийский полуостров попал… впрочем, извиняюсь, это я снова от избытка чувств лишнего сболтнул.
На этой оптимистичной ноте мы и решили отправиться на боковую, тем более что вернулся отдежуривший свое Вовчик и «на пост» заступил заспанный и вполголоса матерящий «этих недобитых коммуняк-энкавэдистов» Штырь, а это означало, что скоро одному из нас предстоит его сменить…
Дежурить мне выпало в самое гиблое и нелюбимое большинством людей нашей профессии время — перед самым рассветом, в так называемый «час быка» — в «собачье время» по-нашему.
Впрочем, дежурить именно в это время я вызвался сам — не поверите, но мне по-настоящему хорошо думается именно в этот предутренний час — вот такая у меня есть странная, но полезная в нашем деле особенность. А подумать и проанализировать было что…
Будить меня не пришлось — по старой привычке я проснулся за несколько минут до положенного срока, поднялся с лавки и, стараясь не упасть от тряски раскачивающейся из стороны в сторону платформы, выбрался из приютившего нас автомобиля.
Сидящий у невысокого бортика платформы Штырь, дежуривший передо мной, обернулся и, приветственно кивнув, встал. Передав мне выключенный «ночник» и непривычно длинный за счет прикрученного глушителя «Кипарис», он сильно, до хруста, потянулся.
— Доброе утро. Присаживайтесь. — Боец кивнул на кучу какой-то ветоши — и где он только ее раздобыл? — Жестковато, конечно, но сидеть можно.
— Как оно? Тихо?
— Угу. — Штырь аппетитно зевнул и, покопавшись в кармане, протянул мне измятую пачку, в которой осталось всего две сигареты. — Так тихо, что у меня от грохота уши опухли. Нарушайте на здоровье. Тут как раз до утра…
Благодарно кивнув (с сигаретами у всех уже было туго), я устроился поудобнее, положил на колени автомат и, не включая прибора ночного видения, осмотрелся, привычно намечая наиболее приметные ориентиры: темный горб второй
