Тайна седьмого уровня

Выходит, зря я его тащил. Ну и ладно! А вот остатки футболки возьмем, для белого флага — в самый раз.
Теперь разберемся с оружием — с их оружием, захваченным, можно сказать, в честном бою, с которым может возникнуть определенная проблема. Они видели, с чем мы вошли сюда, и будет довольно странно, если выйдем мы с другими «стволами».
И если против нас есть хоть кто-то более-менее внимательный и способный думать, он очень легко свяжет одно с другим и не подпустит к себе ближе, чем на расстояние прицельного выстрела. Ребятам я об этом даже не говорил — сами должны понимать, да и выхода у нас другого все равно нет: боеприпасы своих пээсэсов да «кипарисов» они наполовину спалили за время короткого боя, а того, что еще осталось, для нашего плана не просто мало, а катастрофически мало. Это только в кино герои бегают да меткими одиночными выстрелами мочат всех злодеев подряд, ухитряясь одним магазином уложить наповал несколько десятков «the bad guy’s», а в любом реальном бою, смею вас заверить, все совсем не так. В этом самом реальном бою (не путайте с диверсионной спецоперацией или операцией по освобождению заложников — это совсем другое) у тебя есть носимый БК — обычно восемь стандартных рожков к «Калашникову» — который, несмотря на кажущийся впечатляющий объем, расходуется в первые же минуты. Грубо говоря, если ты не проводишь чисто спецназовскую операцию, где, как говорится, все роли и действия расписаны с точностью до секунды, — то лупи длинными, в полмагазина, очередями, надеясь завалить противника чуть раньше, чем это сделает он. И магазины меняй почаще, нежели в кино… А мы сейчас собирались действовать именно так — что называется, «по обстоятельствам», — грубо, пошло… и эффективно!
Так что, как ни крути, а идти придется с трофейными «стволами», надеясь на несообразительность противника, негибкость мышления его командиров и наш замечательный профессионализм, естессно! Короче, как обычно…
Отбросив сомнения и прекратив, как говаривал один из моих знакомых, «мудрствовать», я занялся осмотром одного из «моих» трупов. Осмотр меня разочаровал — бронежилет, два запасных магазина (плюс третий, наполовину расстрелянный — в автомате), ни ножа, ни гранат… негусто. И никаких нашивок на незнакомой мне темной зелено-коричневой «комке». Ты из каких же будешь-то? То есть, пардон, был? На грушный спецназ или какую-нибудь «Альфу» с «Каскадом» не тянешь, пожалуй… спецназ внутренних войск, что ли? Или кто-то, кого у нас нет? Да и какая, собственно, разница — за автоматы с боекомплектом спасибо — и ладно.
— Мародерствуете, товарищ майор? — осведомился отягощенный тремя халявными рожками Вовчик, неслышно подошедший сзади. И, неожиданно став серьезным, спросил: — Думаете, получится?
— К гадалке не ходи! — с неискренней уверенностью сообщил я. — А ты не задумывался, что будет, если у нас не получится?
— Задумывался…
— Вот и не задавай дурацких вопросов… особенно, если хотел спросить совсем о другом. Что?
Спецназовец вздохнул:
— Штыря жалко. Мы с ним уже четвертый год в паре, он мне дважды жизнь спасал, а мне вот не довелось… пока. Иначе никак не прокатит?
— Не прокатит, — подтвердил я, — ситуацию сам знаешь. Спасибо, если хоть так получится. Иди работай, солдат…
Спецназовец кивнул, однако прежде чем уйти, негромко добавил, не глядя мне в глаза:
— Не волнуйтесь, не подведу. Это так, клинит меня малехо. Еще и двух дней не прошло, как мы… ну, вы поняли…
Я понял и молча кивнул, догадываясь, что никакого ответа он от меня не ждет. Перед боем, который вполне может стать последним, каждый по-своему с ума сходит. Имеем право. Главное, чтобы потом, в бою, не сомневаться…
Спустя пять минут мы были готовы. Собранные боекомплекты по-братски разделены, роли окончательно распределены. Не знаю, как у остальных «боевых единиц» нашей маленькой группы (надеюсь, что так же), а у меня на душе было спокойно и… пусто. Капитан ведь не зря ненавязчиво передал мне командование — это моя акция, это то, к чему меня готовили и чему учили. Теперь поздно сомневаться и «душевно мучиться», теперь время действовать.
Дождавшись очередного предложения «выходить и сдаваться», на сей раз подкрепленного короткой очередью из башенного пулемета одного из бронетранспортеров по окнам, я неистово замахал остатками своей некогда белой футболки, нацепленной на ствол трофейного «калаша», и не без внутренней дрожи вышел наружу.
Ничего плохого не произошло — по крайней мере, меня не отбросил назад удар снайперской пули и — что намного более важно! — мне не стали