Год 1944-й. Винница. Ставка Гитлера – бункер под кодовым названием «Вервольф», захваченный советскими войсками… Какие тайны он хранит? Для чего вообще был построен гитлеровцами в самом начале войны этот один из крупнейших и наиболее укрепленных по тем временам подземный комплекс? Почему после войны были замурованы все входы в бункер? Что там внизу – секретный завод? Экспериментальная лаборатория? Или… вход в параллельный мир?
Авторы: Таругин Олег
Неподалеку пророкотал и затих двигатель еще одного приземлившегося «борта» — наверняка из тех же, что и моя «вертушка», краев.
Несколько минут ничего не происходило; наконец к моим перекуривающим снаружи провожатым кто-то подошел — похоже, какой-то местный начальник.
— Привезли?
— Так точно, товарищ майор.
— Как он? Очнулся уже?
— Никак нет, товарищ майор, — отрапортовал один из «вертолетчиков», неожиданно (для меня, по крайней мере) добавив не по уставу: — Куда ему! Вы б видели, как их пораскидало, когда мы по грузовику с «Агленя»
шарахнули!
— Остальные? — сухо осведомился «товарищ майор» голосом, показавшимся мне откуда-то смутно знакомым. Да нет, глупости, откуда мне его знать! Единственный знакомый мне майор в этом мире — я сам. Однако послушать стоило…
— Как и докладывали: один «двухсотый», остальные живы. Только четвертый — не из этих, местный он, водила того ЗИЛа, на котором они ехали. Трупешник нашим «бортом» привезли, еще двоих — вторым.
— Ясно. Хорошо, сержант, молодцы! Благодарю за службу! Давайте, несите его вниз, только осторожненько. Труп пока здесь оставьте, насчет него я сам распоряжусь.
Я вновь незаметно вздохнул. Да, жаль… Интересно, кто? Серега или Вовчик? Наверное, капитан, он в кабине сидел, и если они по нам на самом деле из «Агленя» жахнули, то у него никаких шансов не было да и быть не могло: эта эрпэгэха — штука зело серьезная! Жаль, если так — насколько я запомнил, у него жена в Москве осталась…
Дальше слушать было нечего. Показавшийся мне знакомым майор ушел, а мои не то конвоиры, не то носильщики, стали негромко обсуждать, как меня лучше донести до какого-то входа: «а то, если с этим (нелицеприятный эпитет в свой адрес я, с вашего позволения, все же опущу) что-нибудь случится, майор с нами, сам знаешь, что сделает».
Тащить меня на руках напуганные «товарищем майором» «носильщики» все-таки не решились — пока один караулил мое все еще «бессознательное» тело, второй сходил за носилками. Затем меня долго куда-то транспортировали — сначала по улице, под размеренный топот двух пар ног, обутых, судя по звуку, в обычные армейские «берцы», и близкий плеск накатывающих на каменистый берег волн (уж не на острове ли я, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, нахожусь-то, а, мужики?!), затем по лестнице и, наконец, — лифтом. Причем последний явно опускался под землю… Впрочем, я уже ничему не удивлялся — начал, видать, привыкать к совпадениям и прочим странностям этого мира. Бункер так бункер, какие проблемы…
Глаза (точнее — глаз, левый который) я по-прежнему не открывал, быстро убедившись, что ничего интересного, кроме бетонного, с продолговатыми плафонами ламп дневного света, потолка, все равно увидеть нельзя. Да и вообще — мое нынешнее «обморочное» состояние меня пока что вполне устраивало, а там, как говорят в недалекой отсюда Одессе, «будем посмотреть». Правда, примерные расстояния и количество поворотов на (всякий случай, конечно, запомнил… Наконец транспортировка закончилась, как я в общем-то и ожидал, несколькими громко лязгнувшими металлическими дверями и перекладыванием на довольно удобную лежанку. Кто-то третий молча снял с меня наручники, развязал ноги и — а вот это уже странно! — ушел, аккуратно закрыв за собой щелкнувшую замком дверь.
Я прислушался, стараясь понять, один ли я в комнате — или, скорее, камере? Не получилось. Ладно, хватит, пожалуй, дурака валять. Решившись, я наконец раскрыл непострадавший глаз и, не поворачивая головы, огляделся.
Доставшееся мне в качестве узилища помещение на камеру походило не очень — скорее на комнату отдыха офицеров дежурной смены какого-нибудь шахтного ракетного дивизиона войск стратегического назначения. Аккуратно оштукатуренные и выкрашенные светло-салатовой краской стены, белый потолок, массивный журнальный столик и пара кресел в углу, холодильник с микроволновкой на нем и ведущая скорее всего в санузел дверь. Ну и собственно диванчик, на котором я имел удовольствие нынче возлежать. Простенько и со вкусом. Вот только входная дверь — металлическая, с небольшим овальным окошком в верхней трети и… без внутренней ручки — мне не сильно понравилась. И видеокамера наблюдения над ней тоже оптимизма не добавила. А так ничего, жить можно… Особенно если учесть, что почти с того самого момента, как «двадцать четвертый» коснулся колесами земли и через раскрытую дверь ворвался соленый черноморский ветер, я не мог избавиться от ощущения, что нахожусь на месте — именно там, где должен был оказаться.
Осторожно приподняв руки, рассмотрел багровые кровоподтеки на запястьях, под кожу которых словно втыкались тысячи
