Тайник

череда содержанок, это когда он уже женился на Джоанне. Да один бог знает, чем он еще развлекался. Может быть, оргиями. Или наркотиками. Выпивкой. Некрофилией или другим каким скотством, откуда мне знать. Конечно, я стремилась защитить тебя от всего этого. Я и сейчас поступила бы точно так же. И я была права.
— Вот почему я всем тебе обязан, — подвел итог Адриан. — Картина ясна. Так скажи мне, — он взглянул на нее, пока они стояли на перекрестке, дожидаясь своей очереди влиться в движение на дороге, которая вела к аэропорту, — что именно ты хочешь знать?
— Что стало с его деньгами? Не с теми, на которые он покупал все то, что записывал на имя Рут, а с другими, с теми, которые он сохранил, потому что у него ведь их куры не клевали. Не мог он обделывать свои амурные делишки и содержать такую дорогую женщину, как Анаис Эббот, на подачки, что давала ему Рут. Да она бы и не стала спонсировать его любовниц, слишком она для этого строга. Так что же, ради всего святого, случилось с деньгами? Либо он отдал их тебе раньше, либо они спрятаны где-то, и я хочу знать где, потому что иначе я буду продолжать поиски сама. Он отдал их тебе?
— Не надо ничего продолжать, — был его лаконичный ответ.
Они подъезжали к аэропорту, где как раз снижался самолет, возможно, тот самый, который, заправившись, оторвется через час от взлетной полосы и понесет Маргарет обратно в Англию. Адриан свернул к терминалу и остановил машину прямо у входа, вместо того чтобы поставить ее на какой-нибудь из стоянок через дорогу.
— Оставь, — сказал он.
Она пыталась прочесть что-нибудь по его лицу.
— Это значит…
— Это значит то, что значит, — сказал он. — Денег больше нет. Ты их не найдешь. И не пытайся.
— Откуда ты… Значит, он отдал их тебе? И все это время они были у тебя? Но если так, то почему же ты не сказал? Адриан, мне нужна правда, наконец.
— Ты зря тратишь время. Вот тебе вся правда.
Он толкнул дверь машины наружу и пошел к багажнику рейнджровера. Холодный ветер ворвался в салон, пока он вытаскивал ее чемоданы и, не особо церемонясь, швырял их прямо на обочину. Потом подошел к ее двери. Похоже, разговор был окончен.
Маргарет вышла, плотнее запахиваясь в пальто. Здесь, на самом открытом месте острова, порывы ледяного ветра сбивали с ног. Ничего, зато до Англии долечу быстрее, понадеялась она. А там и сын последует за ней. У нее не было сомнений на этот счет, что бы Адриан ни думал о сложившейся ситуации и как бы ни вел себя сейчас. Он вернется. Таков был закон мира, в котором они оба жили, мира, который она создала для них сама.
— Когда ты вернешься домой? — спросила она.
— Не твое дело, мама.
Он выудил из кармана свои сигареты и сделал пять попыток закурить на ветру. Любой бросил бы это безнадежное дело уже после второй погасшей спички, но только не ее сын. По крайней мере в этом он очень походил на свою мать.
— Адриан, моему терпению наступает конец.
— Поезжай домой, — ответил он ей. — Нечего было приезжать.
— Что же ты тогда собираешься делать? Раз уж не едешь домой вместе со мной.
Он без всякой радости улыбнулся, широкими шагами обходя машину. И через капот ответил:
— Я что-нибудь придумаю, поверь.
Сент-Джеймс расстался с Деборой, едва они вскарабкались от автостоянки к отелю. Всю дорогу от Ле-Репозуара она пребывала в задумчивости. Машину она вела со своей обычной аккуратностью, но, несмотря на это, он видел, что ее голова занята совсем не ситуацией на дороге и даже не направлением, в котором они двигались. Он знал, что она обдумывает свою версию того, как бесценное полотно попало в доисторическую постройку из земли и камней. И не винил ее за это. Он и сам думал над тем же, хотя бы потому, что сбрасывать эту версию со счетов было нельзя. Он понимал, что если предрасположенность его жены видеть хорошее в каждом человеке приводит порой к тому, что она не замечает главного, то и его собственная склонность не доверять всем и каждому иногда мешает видеть вещи в их истинном свете. Вот почему всю дорогу от Сент-Питер-Порта они ехали молча. И только у входа в отель Дебора повернулась к нему с таким видом, словно приняла какое-то решение.
— Я не буду пока заходить. Прогуляюсь немного.
Ответил он не сразу. Последствия неосторожно произнесенного слова были ему хорошо известны. Но и об опасности молчания в ситуации, когда Дебора, будучи заинтересованной стороной, знает слишком много, он тоже не забывал.
— Куда ты пойдешь? — осторожно спросил он. — Может, лучше выпьем? Чаю или еще чего-нибудь?
Выражение ее глаз тут же изменилось. Она поняла, что он хотел сказать на самом деле, несмотря на попытки замаскировать свои намерения.
— Может, мне вооруженного телохранителя