Книга ведет читателя в жестокий мир таежных болот и алмазных приисков Якутии – самой холодной области Восточной Сибири. В отзывах на произведения Михаила Демина критики неизменно отмечают редкое умение сочетать захватывающий сюжет с точностью и достоверностью даже самых мелких деталей повествования. Так, по его «сибирским» книгам действительно можно изучать Сибирь!
Авторы: Демин Михаил
Портвейн сел, зевая и поеживаясь, – прямо сейчас?
– Можно и сейчас… Но лучше обождать малость. Еще только половина первого. А лучшее время для работы – три часа. Самый крепкий сон!
– Ну, а пока что будем делать? Холодно… Эх, костерчик бы развести!
– Нельзя. Ты сам же ведь понимаешь.
– Да уж конечно, можешь не объяснять…
– Хочешь, ложись опять, – сказал Малыш, – я потом разбужу.
– Нет, какой теперь сон! – Портвейн крепко потер лицо ладонями. – Дай-ка, старик, папиросочку!
Они закурили. Портвейн затянулся, закашлялся. Потом он развязал мешок и достал сухари и консервы.
А Малыш тем временем стал осматривать револьвер.
Он с треском прокрутил барабан, заполнил патронами пустующие гнезда. Почистил рукавом длинный вороненый ствол. И сунул наган за пояс, под телогрейку.
Портвейн сказал, грызя сухарь:
– Ты с этой пушкой будь, все-таки, поосторожней! Пойдем на дело – не хватайся за нее без толку. Зачем нам зря шуметь? Мы их ножами возьмем – без шухера.
– Ну, правильно, – покивал Малыш, – пушку я держу просто так, на всякий случай… А вообще-то я и сам предпочитаю работать втихую.
– Знаю, помню, – проговорил Портвейн. – Тебе, в былые времена даже и нож был не нужен…
– Да я и сейчас еще гожусь, – усмехнулся Малыш.
Они помолчали немного. И затем Малыш сказал, озирая заросли, в которых шевелился туман:
– Какие здесь, все же, дикие, тяжелые места! Гиблые места… Да, ты прав: без револьвера было бы лучше. Хотя в такой глуши нам и шум-то никакой не страшен! Здесь хоть пали из настоящей артиллерии, все равно никто ничего не услышит!
– Вот как раз могут услышать, – возразил Портвейн, – в том-то и дело, что – могут! Где-то поблизости находится якутское стойбище, – ты помнишь, нам проводник объяснял? Поимей это в виду! Да к тому же и прииск рядом. А там полно легавых. И есть среди них какой-то капитан Самсонов – старый сыщик, классный охотник. Я о нем еще в лагере слышал… Он, говорят, специально охотится на блатных!
– О нем я тоже слышал, – проворчал Малыш. – Но может, это типичный треп, болтовня? Ты же сам знаешь наши тюремные параши
. В них всегда рассказывается о гениях… То о великих сыщиках, то о великих урках. О каком-то воре, обыгравшем в карты самого черта, об одесской карманнице Соньке Золотой Ручке.
– Но Золотая Ручка действительно существовала, – воскликнул Портвейн. – Мне когда-то довелось сидеть с одним древним паханом
, который ее видел в молодости. Она на всю Одессу гремела; такие дела обтяпывала, ой-ей…
– Может, тот пахан тоже был какой-нибудь гений? – покосился на друга Малыш.
– Да никакой не гений – а просто старый взломщик, специалист по церковным кражам. И кличка у него подходящая: Пилигрим.
– Пилигрим? Что-то не знаю такого…
– А жаль. Занятный тип. В Белозерской тюряге авторитет у него был огромный! Ему со всех камер пересылали харчи, табачок, иногда даже водочку… Я с Пилигримом помещался рядышком, на одних нарах, так что можешь представить, – жил как на курорте!
– Сколько ж ему лет-то было?
– Не меньше пятидесяти… А пожалуй и побольше. Но старик был еще крепкий! И он, правда, знал много. Он даже знавал тех налетчиков, которые до революции вместе со Сталиным работали…
– Со Сталиным? – недоверчиво протянул Малыш. – С Усатым?
– Да, да, – мигнул глазом Портвейн, – с ним! С тем самым Вождем Народов! Или как он там еще назывался? Великий Кормчий, что ли? Когда Сталин пришел к власти, он всех старых своих партнеров за решетку упрятал… Ну и Пилигрим – в тридцатых годах – кое-кого еще встречал в разных тюрьмах.
Вот так друзья коротали время в ночи… Ожидание предстоящего дела наполняло их обоих тревогой. Они чувствовали: операция будет нелегкой… Однако говорить об этом прямо и откровенно никому не хотелось. Они знали старинное блатное правило: накануне дела – о деле трепаться нельзя! Судьба не любит этого. И будучи, как и все люди риска, весьма суеверными, они инстинктивно старались избрать какую-нибудь иную, отвлеченную тему… И довольно легко ее нашли.
Это была тема о Сталине – широко распространенная среди блатного народа.
Известно, что в предреволюционные годы большевики, наряду с другими подпольными партиями, активно занимались так называемыми «экспроприациями». А попросту говоря – грабежами и вооруженными налетами. Деньги, добываемые этим путем, шли на революцию, на партийные нужды… И, таким образом, обыкновенная уголовщина превращалась как бы в благородный, героический акт! Так вот, Иосиф Сталин
