Аннотация Олма-Пресс:За пределами общественного внимания группа западных компаний ведет уникальные исследования по управлению случайностями. И достигает ошеломляющих результатов — из крови удачливых людей выделено особое вещество, позволяющее сконцентрировать везение в некотором промежутке времени. Но что произойдет потом, когда действие препарата закончится?
Авторы: Сашнева Александра
в перспективе, будто мозг никак не мог выбрать разрешение экрана. Перед входом в тесную комнатенку гримерки Стрельцова задумалась и влетела лбом в косяк.
— Черт побери! — вскрикнула она и, швырнув сумку с костюмом на пол, схватилась за лицо.
— Стрельцова! Что ты, гочподи, вытворяешь? — наехал на нее Репеич. — Я буду звонить шефу и мои отзывы о тебе будут самые гнусные. Запомни это.
— Да идите вы, Илья Петрович! — простонала Катька и побрела в сторону сортира. — Лесом!
— Куда ты, гочподи, отправилась!
— В туалет! Синяк отмачивать! — Катька не потрудилась повысить голос — так ей было параллельно.
С дабле она как следует открыла кран с леденящей водой и окунула лицо в сложенные ковшиком ладони.
— Хреново тебе? — голос Эдика прозвучал в гулком помещении неожиданно громко.
Катька вздрогнула.
— Блин! Хреново! — вздохнула она, поднимая мокрое лицо. — Ты что, преследуешь меня? Поржать надо мной пришел?
Эдик промолчал.
— Ну и как я теперь с такой рожей? — Катька мрачно разглядывала себя в зеркале.
Посреди лба вырос замечательный, начинающий синеть рог.
— Митяй замажет, — утешил Эдик.
— Умный ты! — разозлилась Катька и взвизгнула, как загнанная волчица. — Ты чего пришел? Посочувствовать? Отвали!
— Могу тебе помочь.
— Да срать я хотела на этот синяк! — ораза Стрельцова. — У меня голос пропал! У меня голова кружится, я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть! Я даже разогнуться не могу! Как я петь буду?
— Я бы не сказал…
— Да заткнись ты! — Катька замахнулась на басиста мыльным балончиком.
— Я могу тебе помочь, — повторил Эд.
— Как?
— Самурайский эликсир, — с улыбкой Бельмондо сказал Эдик.
— Эликсир!? — воскликнула Катька и вытаращила глаза. — Что еще за эликсир?!
— Лимонник, — пояснил басист, доставая из-за пазухи плоскую фляжку. — Водка с лимонником.
— И что со мной после этого будет? — недоверчиво сощурилась Катька. — Оборотень обещал, что к нам явится Бафомет, будет вечно служить и приносить материальное благополучие. Но в результате я всю ночь обсиралась от страха и блевала.
— Лимонник, — откупорил фляжку Эдик. — Самурайский эликсир.
Катька понюхала горлышко и, выдохнув, сделала два крупных глотка. Вернув емкость, она замерла, прислушиваясь к ощущениям.
— Левый элексир.
Эдик рассмеялся:
— Подожди хоть пять минут! Все ты хочешь мгновенно!
— Хочу, — согласилась Стрельцова.
Эдик обошел ее и, уже не спрашивая, хочет Катька или нет, вонзил пальцы в мышцы Катьки. Там, где на шея соединяется с плечами, чуть повыше верхнего края лопаток. Вонзил и начал крутить по часовой стрелке. По телу Катьки тут же потекли сначала горячие, а потом серебристые мятные волны. Мышцы начали расслабляться, и в голове значительно прояснилось.
— Ну спасибо, — угловато поблагодарила она.
— Да не за что. Это я из человеколюбия, — сказал Эд и спрятал бутылочку.
Уже в гримерке Стрельцова почувствовала, что к ней возвращается жизнь. В голосе появилась влага и мощь. И даже Репеич с его гнусной рожей показался не таким гадом, как пять минут назад. Ну, гад конечно. А кто не гад?
Эдик смиренно сел в кресло, и Митяй выводил на его лице черты робота.
— Намажься тонаком, — обронил Митяй, мельком глянув на Катьку.
Катька послушно выдавила на руку телесную каплю и развезла по лицу. Потом воск на волосы, чтобы превратить из в золотистые сосульки. Странно, что роботы-инопланетяне в представлении публики должны быть непременно с сосульками вместо волос — будто волосы самая человеческая часть в человеке.
В кресло Митяя она попала последней. Пара небрежных движений.
— Все. Хватит с тебя сегодня! — Митяй захлопнул кейс.
Клавишник всегда обходился с ней торопливо и небрежно. «Плевать! Надо купить краску и краситься самой,» — подумала Катька подправляя перед зеркалом грим.
— Да нормально! В темноте все равно никто ничего не разберет! — буркнул Митяй и выскользнул из гримерки.
Все уже были готовы и, чтобы не толкаться в тесноте, постепенно покидали клетушку. Из коридора потянуло куревом, послышался смех. Бамбук что-то бельмесил. Бельмесить он был мастак. В гримерке остался только Репеич, он что-то писал в каких-то бумажках, и Стрельцова с ужасом поняла, что ей придется переодеваться наедине с директором.
— Вы бы вышли, Илья Петрович, — нерешительно попросила Катька.
— Да ладно-ладно! я не смотрю! — отмахнулся Гочподи и передвинулся так, чтобы увидеть голую Катьку в зеркале.
Плевать! Катька втиснулась тесный комбез и расстерянно вздохнула.
— Ну застегните,
