Аннотация Олма-Пресс:За пределами общественного внимания группа западных компаний ведет уникальные исследования по управлению случайностями. И достигает ошеломляющих результатов — из крови удачливых людей выделено особое вещество, позволяющее сконцентрировать везение в некотором промежутке времени. Но что произойдет потом, когда действие препарата закончится?
Авторы: Сашнева Александра
за косяком. Сердце забухало кувалдой. Холодный пот покатился по виску…
С коридором выяснилось довольно просто — в полумраке два зеркала одно напротив другого создавали кажущуюся бесконечность. Стоило включить полный свет, и все объяснялось. Коше даже понравился этот атракцион — расклонироваться в бесконечный ряд. Она стояла в коридоре минут пятнадцать и поворачивалась и так, и сяк, пытаясь увидеть всю перспективу бесконечной галереи.
Потом они с Жаком съездили в магазин, где Марго купила краски и двадцать упакованных в полиэтилен холстов. Дальше — прямиком к Аурелии. Когда они оказались в переулках Монмартра, галерейщик показал Марго легендарную «Ротонду».
— Здесь тусовались великие художники. Лотрек, Гоген, Ван-Гог. Теперь таких нет. Они пили абсент и пытались сделать мир прекрасным. А теперь все за мани!
— Такая маленькая? Обычная, — удивилась Марго.
Ничего особенного. Кабак как кабак. Тут Рембо и Ван-Гог наливались абсентом и двигали искусство вперед. Завсегдатаи «Ротонды» обожали испытывать на себе различные медленно действующие яды. Но живопись-то у них была хоть куда. И стихи… Может быть, саморазрушение — это плата? Жертва, принесенная Богу за право заглянуть в сокровенное?
Или Дьяволу?
— Мир вообще очень обычный, — усмехнулся Жак. — Пока не нюхнушь снежку. Ты пользуешься наркотиками?
— Вообще-то нет. Но я пробовала.
— А у тебя бывают видения, галлючинации. В общем то, за чем совершают наркотические трипы. У вас, художников есть странное свойство видеть то, чего нет на самом деле. Я бы никогда не смог придумать ни одной картины.
— Ну-у… — протянула Марго задумчиво. — А кто знает, как все на самом деле?
Повернув в кривой переулок, Жак заглушил машину около заборчика увитого диким виноградом. Во дворе, в глубине еще по-зимнему пустого редкого сада возвышался на холме розовый четырехэтажный дом. К подъезду вела чистенькая, закатанная асфальтом дорожка. Мимо кипариса и еще трех высоких деревьев, подле которых были две голубые скамейки и кружевной соломенный столик. А рядом куча песка, в которой валялись брошенный на бок трехколесный велосипед и синий резиновый мячик.
— Мирная пейзанская картинка в центре Парижа, — усмехнулся Жак, открывая багажник и вытаскивая обе связки холстов. — Говорят, тут еще остались виноградники.
Одну пачку Жак взял сам, вторую дал Марго.
— Вот сюда, — сказал он и распахнул чугунную калитку.
Марго прошла несколько шагов следом за галерейщиком и остановилась около игрушек. Они выглядели давно заброшенными. Но почему их никто не убрал?
— Здесь играют дети? — спросила Марго и шагнула на песок.
Из-под под «бульдога» выкатились три черных кубика для игры в кости. Марго наклонилась и подняла их. Кубики были теплые Нагрелись на солнце.
— Не знаю, — оглянулся Жак. — Наверное. Хотя вряд ли. Эти игрушки лежат тут так все это время. Если бы ими играли дети, все постоянно бы изменялось.
Марго сжала в кулаке кубики и подумала, что если так, то она может взять кубики себе.
Жак колдовал около домофона, и Марго воспользовалась моментом, чтобы оглядеть двор.
Острые зеленые стрелки травы пробивались из-под ковра палых листьев. Ветер с осторожным шорохом пошевеливал сухие трубочки, точно хотел разглядеть получше. Чуть поодаль, за живой изгородью стриженной туи, в небо острым темно-зеленым пиком вонзался кипарис, а еще дальше — там, где двор спускался с холма в ложбину — росли странные деревья, в подвижных ветках которых висело несколько зеленых шаров, похожих на перекати-поле.
— Не отставай! — оглянулся Жак. — Успеешь налюбоваться! У тебя будет, как минимум, месяц!
— Тут очень тепло! — сладко щурилась на солнце Марго и поспешила к подъезду. — В Санкт-Петербурге совсем не так. Там в это время снег и холодно. И облака. Все время облака. А если солнце, то еще хуже, потому что становится совсем морозно.
Было странно говорить по-французски. Будто понарошку. Будто Жак только прикидывается французом, а на самом деле по-русски ему все равно проще и понятнее. «Понарошку…» — Марго мысленно повторила слово, одновременно напоминавшее и Петрушку в вертепе, и матрешку, и Чебурашку, и глагол «рушить», и таило в себе что-то зловещее. Люди многое делают понарошку. Рыжин понарошку продырявил голову Чернухе, Валентин понарошку завалил Кошу на диван; понарошку убили Чижика; понарошку разбилась Муся, и в могилке на засыпанном снегом кладбище Муся лежит понарошку. Задернуть занавес и сказать, что спектакль закончился, а теперь они все друзья, и пойдут пить чай
