Аннотация Олма-Пресс:За пределами общественного внимания группа западных компаний ведет уникальные исследования по управлению случайностями. И достигает ошеломляющих результатов — из крови удачливых людей выделено особое вещество, позволяющее сконцентрировать везение в некотором промежутке времени. Но что произойдет потом, когда действие препарата закончится?
Авторы: Сашнева Александра
Черт! Смешно!
Она зло рассмеялась и расставив руки в стороны побежала вперед. Из-за облака выглянула Луна. Огромная, белая, круглая. Эдик снова взмахнул руками, и ветер рванулся вместе с ним. И Катька рассмеялась уже не так сердито — ей показалось, что она стала легче, что еще чуть-чуть, и они взлетят над городом, точно ангелы, и будут кружить невесомо и радостно. И досада прошла.
— Я поняла! — крикнула Катька. — Я поняла в чем дело! Вот! Помнишь, мы ходили к художнику? И вот тогда я подумала, что ветер ходит за тобой по пятам! Я тоже хочу так! Но я не умею, и мне кажется, что если я проведу с тобой ночь, то заражусь от тебя этим ветром!
— Заразишься и так, — пообещал Эдик, и ветер опять усилился.
— Но я же умру! Умру! — крикнула Катька, хватаясь за голову, сжимая руки в кулаки, приседая, подпригивая, наклоняясь и хмурясь, и чувствуя опять неимоверное отчаяние и желание. — Я не знаю, что со мной! Не знаю!!! Со мной такого никогда не было!!! Скажи же мне скорее, что это такое, что я чувствую? Разве не ты этому виной?
— Разве ты не хозяйка своих желаний? — немного хрипло спросил Эдик.
Катька остановилась, прислушиваясь к себе. И как только прислушалась, напасть, сводящая ее с ума, немного утихла. Но Стрельцова нахмурилась и упрямо выдвинула подбородок.
— Не знаю! — Катька нахмурилась, жмурясь от порывов все усиливающегося ветра. — Мне кажется, именно это желание приходит извне. Оно охватывает меня и воспламеняет адским огнем. И я не могу! — она рубанула воздух. — Не могу! И не хочу ничего делать с этим! Я хочу тебя!!! Слышишь?
Эдик расхохотался.
— И все-таки я лично предпочитаю совершать те поступки, которые считаю сам нужными, а не болтаться подобно соломе на ветру. — и вдруг он сменил тему. — А ты, похоже, пишешь неплохие стихи!
— Плохие! — возразила Катька. — Я выдергиваю строчки из чужих, которые мне понравятся, и составляю из них новые. Послушаю, что по радио крутят, и пишу такие же. Я же певица, а не поэт! Говно, да? Говно-попс! Знаешь, как круто в клубах отлетает?
Эдик опять рассмеялся, но на этот раз ничего не сказал. Он раскинул руки навстречу ветру, и лицо его начало сиять, будто было покрыто невидимым ультрафиолетовым лаком, сияющим в свете Луны.
— Прекрати же! — взмолилась Катька, распаленная до крайней степени. — Разве ты не видишь? Я умру, если не добьюсь, чего хочу!
— Вот! — торжествующе воскликнул басист. — Вот это слово! Добьюсь! Ты — упрямица! С одной стороны это хорошо, но с другой это тебе мешает. И ты права, это может убить тебя! Идем! Я кое-что покажу! Я чувствовал бы себя сволочью, если бы не попытался предложить тебе что-то другое, а не то, к чему ты привыкла.
Катька ничего не поняла, но с готовностью протянула руку, Эдик сжал ее трепещущие пальцы в своей обжигающей невесомой ладони и повлек к огромному газону. В центре газона, в самой мощной стремнине ветра, басист остановился.
— Хочешь попробовать что-то, чего ты никогда не делала? — спросил Эдик, удерживая спутницу на расстоянии вытянутых рук.
— Да! Да! Давай скорее! — крикнула Катька и потянулась лицом к басисту. Ветер был уже так силен, что щекотало ресницы и вышибало слезу.
— Тогда слушай меня! Договорились?
— Да. Хорошо.
Эдик неуловимым движением тела превратился в парус.
Катька попробовала повторить.
Эдик оглянулся на нее и добавил:
— Представь, что ты — не существуешь сама по себе! Что ты — только часть этого ветра.
— Хорошо, — сказала Катька и послушно замерла, пытаясь представить себе, что ее нет. В принципе, если вспомнить похожее состояние, то его можно как-то вызвать искусственно. Например, в тот момент, когда засыпаешь, очень сложно сказать, что ты существуешь; после долгой тяжелой работы, когда одолевает что-то похожее на ступор, ты тоже перестаешь существовать, а становишься чем-то вроде мешка или валуна в реке времени; или когда сильно переберешь — тоже можешь перестать быть, конечно. Короче, надо представить себя… Чтобы лучше почувствовать ветер, лучше всего быть деревом! Дерево понимает толк в ветре.
Катьке эта идея показалась продуктивной, и она попыталась ощутить как это — быть деревом. Она сняла ботинки и начала пускать корни в свежую душистую траву. Сначала земля была холодной, но через какое-то время Катька ощутила жар в ступных и легкие поднимающиеся вверх волны. Эти волны пробежали по ногам, по телу, добрались до раскинутых руки и волос. Ветер все нарастал, и в какой-то момент Стрельцова вдруг заметила, что перестала чувствовать его холод, а наоборот — через открытые ладони, через всю поверхность кожи в ее тело начало проникать сухое электричество.
И теперь Катьке уже совсем ясно казалось,
