Аннотация Олма-Пресс:За пределами общественного внимания группа западных компаний ведет уникальные исследования по управлению случайностями. И достигает ошеломляющих результатов — из крови удачливых людей выделено особое вещество, позволяющее сконцентрировать везение в некотором промежутке времени. Но что произойдет потом, когда действие препарата закончится?
Авторы: Сашнева Александра
рая.
Преодолев тяжелый переход по путям, Елизавета заходила в первый же подъезд и прислонялась обмерзшими коленками к горячей батарее. Так она могла стоять час или два, не торопясь вернуться домой. Дома всегда ждали какие-то напряги, поэтому спешть туда не было смысла. Но важно было не затянуть дорогу слишком. Час или два было как раз.
Иногда Кошкина доставала из ранца книжку Крапивина, Алексея Толстого или Стругацких и подолгу зависала над строчками освещенными тусклым светом подъездной лампы, пропадая на далеких островах, где всегда лето, или на других планетах.
Особенно сильно Кошу потряс «Малыш». Пейзаж планеты, на которой жил мальчонка, был точь-в-точь похож на подтопленные леса окружающие городок. Только не доставало гор на горизонте, из-за которых планета Малыша выбрасывала в небо негуманоидные усы. Но какие-то усы все-таки в городке присутствовали. Они гудели в расщелине оврага высоковольтными дугами, особенно усиливаясь на стыке сезонов — весной и осенью. Тогда Марго начинала опаздывать в школу, выдернутая из жизни властью усов и потерявшая счет времени. Ее ругали и ставили двойки, но усы были сильнее взрослых — они отпускали тогда, когда им самим это было угодно.
Она ничего не помнила, возвращаясь оттуда. Только иногда смутные нереальные видения или состояния внезапными волнами накатывали на Кошкину, заставая в самых неудобных местах — у доски, на праздничном выступлении, посреди дороги. И тогда она мгновенно замирала, словно теряла сознание.
Однажды, так замерев, она увидела целый кусок грядущего. Она увидела зимний темный вечер и огонь полыхающий в окнах школы. На этом видение закончилось, и Кошкина забыла о нем, потому что в тот день была невнимательна и получила сразу две «пары» и замечание по поведению.
Через месяц видение осуществилось. Кто-то из пацанов поджег класс химии — химичка была строга.
Несмотря на то, что уровень IQ у школьников был катастрофически низок — многие выпускники могли читать только по слогам — химичка вдалбливала знания в безмозглые головы с завидным упрямством, словно декабристка несущая свет знаний в темные заскорузлые мозги бывших каторжников.
Химичка получила ожоги, и месяц лежала в больнице. Кошкина вспомнила о своем видении, но ей было только стыдно от того, что она все знала и не смогла ничего изменить. И она никому ничего не сказала.
Один раз Кошкина встретила в подъезде страшного мужика с черной беззубой улыбкой на землистом лице, в ватнике на голое тело и цепкими пальцами, из которых с трудом вырвалась. С тех пор Лиза перестала заходить в подъезд. Удлиннив дорогу на пятнадцать минут, Кошкина нашла новое пристанище — читальный зал библиотеки…
…в общем, все было неплохо. После всех покупок и после того, как Жак рассчитался за проживание русской в маленькой пустой комнатке в апартаменте Аурелии Пулетт и ее супруга, у Коши осталась как раз та бумажка, которую подарил толстый Валерий. Сигареты стоят десять франков. И кофе около того. Не богато, но ничего! Скоро у нее будет куча денег. Целых три тысячи зеленью! Тогда-то она разберется, что к чему.
Марго сняла куртку и повесила ее в шкаф на плечики. Куртка грустно покачнулась, словно поникший пиратский флаг. Жак сострил что-то насчет того, что порядочные девушки возят с собой два чемодана с вечерними платьями. Марго, стесняясь, опустила глаза и поправила свитер.
К черту эту вечную войну в родной Раше. Европа — это хорошо. В Раше люди рождаются, чтобы сдохнуть после краткой борьбы за выживание, а в Европе — чтобы жить. Чтобы достойно жить в приличной квартире, ходить на достойную работу и быть похороненным в достойном гробу. И это правильно. Долой войну! Лучше сдохнуть в доме престарелых с полным ртом фарфоровых зубов, чем всю жизнь унижаться перед уродами и ежиться на морозе.
Жак ушел и, чтобы спастись от разговоров с хозяйкой (впрочем, та была ненавязчива), Марго сразу оборудовала рабочее место. Постелила газеты, чтобы краска не падала на пол. Долго рассматривала красивые яркие тюбики, выдавливая по капельке на палитру. Такой тонкий помол — писать и писать лессировками, сохраняя свет белого грунта. Мастихином валить такие деликатные краски — жалко.
Наверное, сначала стоило бы прогуляться по округе и осмотреться (не каждый день в Париже!), но честно сказать, Валерий немного напугал предупреждением
