Аннотация Олма-Пресс:За пределами общественного внимания группа западных компаний ведет уникальные исследования по управлению случайностями. И достигает ошеломляющих результатов — из крови удачливых людей выделено особое вещество, позволяющее сконцентрировать везение в некотором промежутке времени. Но что произойдет потом, когда действие препарата закончится?
Авторы: Сашнева Александра
требуя, чтобы та сказала, как читаются те буквы, которых она еще не знала. Час она потратила, чтобы справиться с первой страницей. Вторая пошла лучше. Там попадались уже целые знакомые слова — их не надо было разбирать снова. И Лизавета начала получать удовольствие не только от победы над словосложением, но и от того, что начала понимать смысл написанного. Она послушно пообедала окрошкой и гречкой, которые приготовила бабушка, и снова заняла позу над книгой. После обеда ей понадобился еще час и несколько страниц, чтобы забыть о том. что есть слова и буквы. Произошло волшебство. Кошкина прочитывала абзац и перед ней представали чудесные картины книжного мира. И яркость этих картин была так велика и занимательна, что Коша оглохла и ослепла для реального мира.
— Лизонька! — услышала она бабушкин голос и почувствовала, что ее трясут за плечо.
— А? — Кошкина не сразу вернулась из нового волшебного мира.
— К тебе девочки пришли, — сказала бабушка и всплеснула руками, увидев четверть прочитанной книги, листок с какими-то значками и обалдевшую растрепанную внучку. — Спрашивают, пойдешь играть?
— Не знаю, — мрачно сказала Коша. Ей не хотелось прерывать волшебного путешествия.
— А что это у тебя за значки? — спросила бабушка поднимая с дивана листок с Кошиными каракулями.
На листке были криво накарябаны несколько слов, около двадцати и напротив каждого был рисунок. Например было слово «гусь» и около него наривован иероглифическим образом гусь. Там была еще «бабочка» и соответствующая картинка, велосипед, конь, рука, игла и еще несколько слов.
— Это я чтобы не забыть… — вяло сказала внучка, чувствуя, что у нее начинает кружиться голова.
— Что не забыть? Буквы учишь? — спросила бабушка.
— Не… — сказала Марго, зевая, — я уже выучила все. Я уже прочитала вон сколько.
— Врешь! — недоверчиво покачала головой бабушка. — Где это видано, чтобы ребенок за день читать научился?
— Не. Не вру, — сказала Коша. — Хочешь, покажу. Открой любую страницу.
— Ну-ка! Давай! — бабушка раскрыла книгу наугад и ткнула узловатым мозолистым пальцем. — Читай здесь.
Кошкина сбивчиво, но довольно внятно прочитала.
— Батюшки-светы! — бабушка схватилась за голову и села на диван. — Да это что ж за ребенок такой? Вундеркинд, что ли? Ну-ка иди давай на улицу! Иди! А то не дай бог, с ума сойдешь! Нельзя ж в один день столько читать!
Бабушка захлопнула книгу и убрала на шкаф. Внучка скуксилась и хотела завыть, но бабушка остановила ее.
— Не вой! Завтра будешь читать! А сегодня хватит. А то мать мне устроит, если что. Не надо нам вундеркиндов. Мы люди простые, и ни к чему это баловство. Одна беда с тобой. То зеркало проглотит, то полкниги за день прочитает, то привидений каких-то придумает! Марш на улицу! Иди. Поиграй с девочками. Поучись у них. Куклу возьми или одевалки бумажные.
— Не хочу. Что я, маленькая?
— А что ж ты?! — бабушка всплеснула руками. — О! видали?
Мрачная Кошкина вышла во двор. Караваева с Мокиной сидели на бревнах и болтали ногами. Рядом ходили куры и копали землю. Старуха-армянка, вечно в черном зипуне, сидела как обычно на лавке и зорко следила за жизнью двора. Голова Кошкиной была огромна, как блеклое вечернее небо. И она поразилась, как много успела пережить за то время, пока читала книгу. Будто ей снился долгий чудесный сон. И она еще оставалась немного в стороне от живого телесного мира. И оставалась бы вечно. Хотя иногда с девчонками бывало весело.
— Ну что? — спросила Кошкина, подбежав к дровам, на которых сидели подружки. — Хотите я вам секреты свои покажу? Я сделала новые с фиалками и золотинками.
— Хотим, — сказала Мокина и потянула Караваеву за руку.
Караваева хоть и была взрослая дылда (старше Коши и Мокиной на три года), позволяла Мокиной распоряжаться собой по полной программе.
— Айда! — сказала Лизка и первая пошла за сараи.
Там она огляделась — не идут ли взрослые — и усевшись на коленки разгребла песок. Под песком было стекло покрывающее ямку, в которую Кошкина уложила накануне найденные в парке фиалки и кусок красивой фольги от конфеты подаренной женой юриста со второго этажа.
— Красиво? — Кошкина подняла глаза на подружек.
Но те мрачно молчали. Солнце висело за их затылками и слепило Кошу.
— А ты знаешь, что моя мама сказала? — вызывающе спросила Мокина. — Твоя мама беременная! Поняла?
Кошкина не знала этого слова, но оно показалось жутко оскорбительным. Она вскочила и сжала кулаки.
— Не смей так говорить про мою маму!
— Беременная-беременная-беременная! — кривляясь, повторила Мокина.
Караваева растерянно ждала, чем кончится ссора.
