Тайный роман

первого раза убивать становится легче.
Луиза сжала зубы. Ей хотелось вскочить на ноги и крикнуть ему, что это неправда! Пусть и оправданное, убийство – самое ужасное преступление. И этот кошмар остается с убийцей на всю жизнь. От него не избавиться, не забыть, не выбросить из головы.
Она едва не закричала от испуга, когда Энтони вдруг схватил ее за локти и рывком поднял на ноги.
– Тсс… – Его губы оказались совсем рядом.
Луиза хотела рассердиться, спросить, что на нем него нашло, или хоть узнать, в чем дело, но… Но в следующую минуту она уже была крепко прижата к его груди и он целовал ее в губы, сделав всякие разговоры невозможными.
Луиза растерялась. Помнится, она недавно решила, что нельзя этого допускать. Больше никаких поцелуев! Но сегодня все не так, как вчера. После пережитого ужаса она была на пределе, и оказаться вдруг в крепких объятиях мистера Столбриджа – ах, это такое облегчение! И Луизой овладело искушение поддаться страсти, раствориться в ней, чтобы забыть кошмар, увиденный сегодня, хоть на время изгнать из памяти ужас, преследующий ее вот уже больше года.
Луиза обвила руками шею Энтони, прижалась к нему крепче… и услышала голоса идущих по дорожке людей. Должно быть, Столбридж уловил приближение парочки и решил, что проще всего избежать ненужного внимания досужих наблюдателей, представ в роли страстно целующихся любовников. В сердце Луизы вспыхнуло разочарование. Опять – вот уже второй раз – он целует ее не потому, что ему так хочется, а чтобы отвлечь внимание окружающих! Прием удачный, спору нет, но она хотела бы почувствовать настоящую страсть, стать объектом подпитого желания.
Парочка, показавшаяся из-за поворота, остановилась в нескольких шагах, и Луиза услышала, как мужчина сказал:
– Нам придется поискать другое укромное местечко, дорогая. Этот райский уголок уже занят.
Женщина что-то сказала в ответ. Затем голоса стали удалиться, но Луизе было все равно, она больше не думала о них. С мыслями вообще вдруг возникли трудности. Их подменили чувственные ощущения. Руки Энтони, которые обнимают ее. Жар, который растекается приятной волной, унося страх и холод, поселившиеся в ее теле сегодня утром… или раньше, намного раньше. И ей соверши то безразлично, что поцелуй был задуман как акт маскировки, а не соблазнения. Результат все равно превзошел все ее ожидания. Внутри словно вспыхнуло яркое пламя.
– Энтони, – простонала она.
Он замер на секунду, но тут же объятие его стало теснее, а губы – более требовательными. Теперь он целован ее по-настоящему, и Луиза отвечала, чувствуя, как обоих охватывает лихорадочное беспокойство. «Мы словно наэлектризовались, – мельком удивилась она. – Интересно, волосы у меня дыбом встали?»
Инстинкт – великая вещь, он позволяет не думать и достичь желаемого. Луиза затруднилась бы подобрать слова, чтобы выразить свое желание, но слова не понадобились, потому что совершенно инстинктивно она прижалась к Энтони всем телом и рот ее был податлив, уступчив и требователен одновременно. И теперь в его горле родился глухой звук, похожий на стон.
Мужчина вдруг отстранился, приподнял ее лицо, чтобы видеть глаза и потребовал:
– Скажи мое имя еще раз.
Луиза взглянула на него и не увидела нежности в красивом лице. Он выглядел как человек, огромным усилием воли сдерживающий свои порывы… и еще как человек, испытывающий голод, снедающий его тело и душу. Губы ее горели, и, пожалуй, сама она испытывала те же примитивные, но очень искренние чувства.
– Энтони, – повторила Луиза, и голос дрогнул. Но не от страха, а от желания. И еще раз, более низким, зовущим тембром: – Энтони…
Он опять привлек ее к себе и принялся целовать шею, ключицы, вырез платья. Почувствовав, как зубы прикусывают кожу, она задохнулась, ошеломленная новым взрывом чувственности. Это то, что нужно, поняла Луиза. Такая страсть поможет забыться, изгонит страх, сотрет окровавленные образы Терлоу и лорда Гэвина из ее памяти, пусть и ненадолго.
Столбридж тем временем подхватил ее на руки и донес до входа в зимний сад.
– Открой дверь, – велел он.
Она слепо нашарила ручку, повернула, и он ногой распахнул дверь. На них обрушилась волна влажного теплого воздуха, запах цветов и свежевскопанной земли.
Столбридж донес ее до какого-то подобия верстака, служившего рабочим столом, и поставил на ноги. Вернувшись к входу, он закрыл и тщательно запер дверь, подошел, обнял Луизу, и она почувствовала, как пальцы его скользят по застежкам корсажа.
Она с удивлением осознала, что эти руки, столь умело обращавшиеся с замками и отмычками, дрожат. И еще она почувствовала, что дыхание его стало быстрее, словно он боролся с