Тайный заговор

нас? — возмутился Бродка. — Именно у нас, кому он продал ключ от пустого сейфа?
— Я знаю, — тихо ответила Адриана. — Я с самого начала была против того, чтобы делать деньги на смерти Карраччи. Но Бальдассаре сказал, что такая возможность бывает только раз в жизни, а потому нужно ловить удачу за хвост. Если бы он тогда послушал меня!
— Конечно. — Разглядывая конверт, Бродка думал о том, не отсчитать ли десять миллионов, именно ту сумму, за которую он ничего не получил от Бальдассаре. Но, вспомнив, что кассеты все же попали к нему, он решил оставить все как есть.
— Синьора, ваш муж продал кассеты фотографу Вальтеру Кайзерлингу, который живет в Гаете.
— Я знаю, не нужно меня обманывать. Я уже была у Кайзерлинга. Он сказал, что нормальный человек ничего не сможет сделать с этими кассетами и что он отдал их вам.
Жюльетт мрачно поглядела на Адриану.
— Но зачем же вам отдавать целое состояние за кассеты, с которыми вы ничего не сможете сделать?
— Я скажу вам, синьора. Мы бежали в Катанию, где у нас есть родственники. Бальдассаре хотел открыть на эти деньги свой ресторан. Мы думали, что вдалеке от Рима, на Сицилии, Фазолино и его сообщники не достанут нас. Мы прожили в Катании всего три дня, когда у нас на пороге появился Фазолино в сопровождении падре из Санта-Агаты и потребовал кассеты назад. Он обозвал дядю Арнольфо вором и вымогателем и пригрозил, что позаботится о том, чтобы мы не прижились в Катании, — если Бальдассаре не отдаст кассеты назад.
— А что этот падре из Санта-Агаты?
Адриана пожала плечами и прикусила нижнюю губу.
— Он угрожал нам вечным проклятием. Но приходил он, как мне кажется, не за этим. Я полагаю, что это он выдал нас Фазолино. От падре на Сицилии не укроется ничто.
— И как отреагировал Бальдассаре? Он сказал, что продал кассеты?
— Конечно нет. Бальдассаре притворился, что ничего не знает. Он заявил, что не в правилах дяди Арнольфо что-либо красть. А если бы Арнольфо все же сделал это, мы нашли бы кассеты в его вещах. Но Фазолино не поверил Бальдассаре. Он ругался и угрожал, а потом ушел вместе с падре. С того самого дня нас не покидает ощущение, что за нами следят. Я бы не удивилась, если бы увидела сейчас, что перед входом в пансионат незаметно прогуливается их человек.
Жюльетт поднялась, подошла к окну и выглянула через занавеску, однако ничего подозрительного не заметила.
— Прошу вас, синьор, — продолжила Адриана, — возьмите деньги и верните кассеты. Для нас это единственная возможность жить спокойно.
Бродка и Жюльетт переглянулись. Слова им были не нужны: каждый знал, что ответил бы другой. И ответ этот был «нет».
— Допустим, — сказал Бродка, — кассеты действительно у меня и я готов отдать их вам. Что бы вы стали с ними делать, Адриана?
— Мы вернули бы их Фазолино. Пожалуйста!
Бродка взял конверт с деньгами, протянул его Адриане и твердо произнес:
— Мне очень жаль, но кассет у меня уже нет. Запись была настолько дурацкой, что мы ничего не смогли с ней сделать. Я уничтожил их и выбросил на свалку.
— Это неправда, синьор! — Адриана с трудом сдерживала слезы.
— Это правда, — солгал Бродка. Признаться, ему было жаль молодую женщину, которая, судя по всему, не поверила ему.
Разочарованная отказом, Адриана поднялась, спрятала конверт в сумочку, а затем вынула бумажку с телефонным номером и положила ее на стол. Она так и не смогла понять, почему этот немец отказывается от таких больших денег.
— Вот, это наш номер — на случай, если вы вдруг передумаете.
Когда она вышла из столовой, Бродка и Жюльетт остались сидеть за столиком в некоторой растерянности.

Альберто Фазолино был не очень мужественным человеком. Об этом знали все в его окружении. И в первую очередь знал об этом он сам. Он долго боролся с собой, не зная, как поступить в этой ситуации. Затем он принял решение.
Он вошел в Ватикан со стороны Виа ди Порта Ангелика. Оставив слева казарму швейцарской гвардии, Альберто направился прямо к воротам Святой Анны.
Чтобы попасть в Ватикан, нужен был пропуск, в котором написано, что предъявитель является служащим Citta del Vaticano. Те, кто собирался посетить папский дворец, заранее обзаводились соответствующим разрешением, получить которое было невероятно трудно, точнее, практически невозможно.
Но у Фазолино была маленькая вещь, открывавшая перед ним ворота и двери Ватикана. Он вынул из кармана пурпурную ленточку и показал ее стражникам. Алебардисты салютовали ему. Фазолино вошел.
Высокий холл с массивными колоннами по обе стороны широкой мраморной лестницы заставлял каждого посетителя чувствовать себя маленьким и жалким. Бесконечные коридоры, эхо