Тайный заговор

только одного не пойму. Такая сделка, как в случае с картиной Рафаэля, обычно хранится в тайне. Соответственно, должно быть очень мало сообщников. А это значит, что сумасшедший коллекционер должен всю жизнь прятать объект своей страсти.
— Верно. Однако есть люди, которых такое положение дел вполне устраивает.
— Но ведь подмена подразумевает факт существования профессионалов, которые с невероятной точностью умеют подделывать картины.
— Конечно, они существуют, друг мой! Среди них есть настоящие гении. И за последние годы они поставили себе на службу технический прогресс. Они работают с рентгеновским излучением и ультрафиолетом. При помощи химических манипуляций они могут создать патину, которая будет выглядеть так, словно ей уже сотни лет. В рентгеновском излучении они видят даже особенности мазка того или иного художника. А что касается необходимого материала, то они покупают на аукционах картины второго или третьего класса той же эпохи и используют полотно, дерево или медь в качестве основы для своих копий, либо же удаляют краски, измельчают их, снова смешивают и в результате располагают даже аутентичными красками.
— Восхитительно. Если я правильно понял, то Лувр, Прадо или Старая пинакотека могут наполовину состоять из подделок, в то время как оригиналы висят себе у каких-нибудь коллекционеров.
— Возможно, хотя и маловероятно.
— А почему?
— Крупные музеи мира находятся под патронатом государства. Они подчиняются министерствам, которые назначают директоров музеев, а те, в свою очередь, находятся под контролем каких-нибудь комиссий. Иными словами, существует слишком много контролирующих инстанций, и порой достаточно одной статьи в газете какого-нибудь научного сотрудника, чтобы началось обследование картины, уже десятки или сотни лет висящей на своем месте.
— Это многое проясняет, — согласился Бродка. — Но какое отношение к этому имеет Смоленски?
— Я знаю, как поступают в подобных случаях в Ватикане. Хотя существует официальный директор Ватиканских музеев, его никто не знает, поскольку в важных вопросах решающее слово остается за одним-единственным человеком — государственным секретарем Ватикана.
Мужчины замолчали, а официант тем временем быстро накрыл стол для бифштекса.
— В этом свете, — продолжал Зюдов, — некоторые вещи начинают выглядеть совершенно иначе. Один раз в году на пресс-конференции Ватикан разрешает заглянуть в свой баланс. И при этом каждый раз там оказывается гротескное число. Стоимость всех ватиканских произведений искусства обозначена суммой в одну-единственную символическую лиру. На мой вопрос, какова реальная ценность произведений искусства и оценивали ли их когда-либо вообще, четкого ответа получено не было. Вместо этого монсеньор Чибо, в свою очередь, спросил, зачем мне это знать, если они все равно ничего не собираются продавать. А когда китайский журналист поинтересовался, нельзя ли помочь всем беднякам в мире, продав часть невероятных сокровищ Ватикана, что явно будет существеннее, чем благочестивые молитвы, вместо потерявшего дар речи монсеньора Чибо слово взял Смоленски. Государственный секретарь заявил, что они в Ватикане управляют культурным наследием всего человечества по общему доверию, вследствие чего ни один объект не может покинуть стены города.
Бродка с наслаждением разглядывал нежный бифштекс, но выражение его лица моментально изменилось, когда он понял, что ему придется бороться с коварством тупого ножа. Однако он подозревал, что, пожаловавшись официанту, получит взамен всего лишь другой нож, который будет таким же тупым, и поэтому продолжил мужественно пилить мясо.
— Кажется, Смоленски забыл, — сказал Александр, — что его римско-католическое предприятие охватывает как раз двадцать процентов человечества. Но ближе к делу. После того как вы кое-что узнали… хотите ли вы помочь мне?
Андреас фон Зюдов промокнул губы салфеткой и выпил немного воды. Затем, с наслаждением закатив глаза, ответил:
— Я не был бы репортером, если бы ответил на ваш вопрос «нет». У меня такое ощущение, что за всем этим стоит что-то крупное. И это дело с картиной, загадочная могила на Кампо Санто Тевтонико, смерть вашей матери и странное агентство недвижимости… Здесь явно замешан Смоленски. Похоже, он вездесущ, словно милосердный боженька.
— Либо его соперник.
Зюдов кивнул.
— Да.
В ходе дальнейшей беседы мужчины договорились, что все права на публикацию истории получит Зюдов. Бродка же был заинтересован исключительно в том, чтобы это дело, его дело, разрешилось. Совместными усилиями мужчины разработали план на последующие дни.