Тайный заговор

костюм, в магазине неподалеку приобрела пару черных туфель. Все это значительно подняло ей настроение. Затем она позвонила Альберто Фазолино и сообщила, что находится в Риме и хочет с ним поговорить.
Фазолино, как ей показалось, был удивлен и попытался перенести встречу с Жюльетт на следующий день, но она, благодаря своей настойчивости, убедила коллекционера отложить свои дела и принять ее.
Еще и четырех месяцев не прошло с тех пор, как она встречалась с Фазолино в Риме. Он жил с женщиной, которая годилась ему в матери и носила только черную, очень элегантную одежду и черные туфли на высоком каблуке. Его дом с высокими окнами и порталом с колоннами был похож на палаццо и своим фасадом выходил на Виа Банко Санто Спиррито. Название улицы, что в переводе означало Скамья Святого Духа, вряд ли можно было встретить в каком-либо другом городе мира, ибо Церковь так много всего приписала Святому Духу, что эта безвкусица уже никого не трогала.
— Мне очень жаль, синьора, что вы попали в столь неприятную историю с подменой картин, — этими словами встретил ее Фазолино. Он держался по-деловому, и весь его вид стал еще более деловым, когда в салон ненадолго зашла его жена и одарила незнакомую посетительницу критическим взглядом.
Салон был обставлен массивной антикварной мебелью, от которой у каждого среднего европейца началась бы резь в животе. С потолка свисали две люстры, горевшие даже днем, чтобы хоть как-то осветить мрачную комнату. На высоких стенах, густо увешанных картинами и графическими работами, почти не было видно дорогих обоев. Только стена с двумя окнами, выходившими на улицу, оставалась чистой от всяческих предметов искусства.
Жюльетт уже видела эту галерею ужаса — по-другому назвать эту комнату, к сожалению, было нельзя, — поэтому сумела скрыть смущение, которое возникало у каждого, кто посещал дом Фазолино впервые. При виде редкостных предметов она, однако, утвердилась во мнении, что человек, обладающий столь значительными ценностями, едва ли станет связываться с мафией, занимающейся подделкой произведений искусства.
Преисполненный гордости и хвастливый, как любой коллекционер, Альберто Фазолино показал гостье свое новейшее приобретение, рисунок сангиной танцовщицы балета Ренуара, который Жюльетт оценила в добрый миллион. Марок, понятно дело, не лир.
Уже во время их первой сделки она задавалась вопросом, откуда у Фазолино берутся деньги на столь страстное увлечение. Из продолжительного и весьма делового разговора она узнала, что семейное наследие Фазолино состояло из недвижимости — домов и очень удобно расположенных земельных участков.
После того как Жюльетт тщательно рассмотрела рисунок Ренуара и искренне порадовалась за коллекционера, она сказала:
— Синьор Фазолино, я приехала, чтобы прояснить ситуацию с подделками графических работ де Кирико и Явленского. И я хотела попросить вас помочь мне в этом.
Театрально воздев руки, Фазолино, словно плохой актер, воскликнул:
— Синьора, как я могу помочь прояснить вопрос с подделками, если я ни секунды не сомневаюсь, что продал вам оригиналы! Фазолино никогда никого не обманывал!
— Я и не утверждаю этого, — ответила Жюльетт. — Я совершенно убеждена, что картины, которые я осматривала здесь, в этой комнате, были оригиналами. Но я не знаю, что случилось с ними потом. 27 ноября прошлого года я видела их впервые, 30 января была обнаружена подмена. Где-то в этом промежутке оригиналы могли быть подменены копиями.
— Вам следовало сразу же забрать их с собой, — заметил Фазолино.
Жюльетт недовольно взглянула на него.
— В самолет? Без страховки? Ни один серьезный торговец произведениями искусства не поступил бы так.
— Знаю, — извиняющимся тоном произнес Фазолино.
— Итак, вы поручили транспортно-экспедиционному агентству…
— «Джиолетти Фрателли»…
— …которое занимается транспортировкой произведений искусства, упаковать и перевезти картины.
— Да. Это серьезная фирма, синьора. Они работают со всеми римскими музеями. Не могу даже представить, что во время доставки ваших картин с ними могло что-то произойти.
— До Германии путь неблизкий, синьор Фазолино.
— Конечно, синьора. Но в любом случае вы подтвердили получение картин и расписались в этом, не заметив, что вместо оригиналов пришли копии.
Жюльетт пожала плечами, бросив беспомощный взгляд на противоположную стену, на которой висело множество картин.
— Если я буду исходить из того, что все эти картины — подлинники, замечу ли я, что среди них есть парочка подделок?
— И тем не менее за «Джиолетти Фрателли» я готов отдать руку на отсечение, — заявил