Известный в гламурных кругах фотограф после смерти матери неожиданно становится богатым наследником. Однако уже на следующий день его жизнь превращается в кошмар: в него стреляют, пытаются запереть в психушку и обвинить в убийстве, которого он не совершал. Александр Бродка не понимает, что за ним охотится самая могущественная в мире организация — ватиканская мафия…
Авторы: Ванденберг Филипп
всех видов транспорта, и менее чем за двадцать минут добрались до Пьяцца Навона, одной из прекраснейших площадей Рима.
— На такси мы были бы сейчас только на Пьяцца Барберини, — лукаво улыбнувшись, сказал Клаудио и помог Жюльетт слезть с мотороллера. Он припарковал «ламбретту» перед рестораном, где прямо на обвитой плющом площадке стояли накрытые белыми скатертями столы. Повсюду горели гирлянды из красных, зеленых и желтых лампочек. Изнутри доносилась громкая музыка, ария из оперы Верди. Официанты в длинных белых передниках ловко сновали между столиками, неся над головами гостей подносы с бокалами и блюдами. Со стороны казалось, будто они стараются выиграть соревнования на скорость.
Большинство столиков были заняты. Клаудио схватил Жюльетт за руку и потащил к единственному свободному столику в уголке.
— Надеюсь, Джульетта, вам понравится. Вы должны знать, что здесь подают самое лучшее жаркое из овощей во всем Риме.
Жюльетт были по душе эти восторженные заверения молодого человека, который постоянно улыбался и подмигивал, словно сам себя не воспринимал всерьез. Поэтому Жюльетт не придала значения, когда Клаудио громко, так что было слышно за соседними столиками, заявил:
— Джульетта, вы — самая прекрасная женщина, с которой я когда-либо ужинал!
— Schmeichler,
— сказала Жульетт по-немецки.
— Schmeichler? — переспросил Клаудио. — А что такое «Schmeichler»?
Внезапно из-за соседнего столика раздался низкий грудной голос:
— Adulatore.
Голос принадлежал полному мужчине с коротко подстриженными седыми волосами и ухоженными бакенбардами, который сидел один. Подмигнув, Клаудио поблагодарил услужливого соседа за помощь в переводе, затем наклонился к Жюльетт и, прикрыв рот ладонью, тихо сказал:
— Сумасшедший писатель из Германии. Частенько приходит сюда позавтракать.
— Но сейчас же полвосьмого! Как он может сидеть здесь за завтраком?
— Это вы у него лучше спросите, Джульетта, — ответил Клаудио, быстро взглянув на соседний столик. — Говорят, он спит целый день, а ночью работает. Разве он не похож на церковного князя шестнадцатого века?
Жюльетт, изучая меню, украдкой поглядывала на соседа. Она отметила его импозантный вид и должна была признать, что Клаудио прав. Конечно же, она заказала «самое лучшее жаркое из овощей во всем Риме» и по совету Клаудио вино «Кастелли» с Албанских гор. На Пьяцца Навона спустилась ночь. Хотя весна еще не наступила, погода была вполне весенней. Жюльетт не могла наглядеться на дома и церкви, обрамлявшие площадь подобно трехмерным картонным декорациям.
— Мы, итальянцы, влюблены в наши площади, — сказал Клаудио, поймав восхищенный взгляд Жюльетт, — поэтому в нашем языке площадь женского рода. У вас, немцев, площадь мужского рода. Вероятно, в этом и заключается причина того, что у ваших площадей такое кровавое прошлое.
Совсем неглупые мысли у этого мальчика, подумала Жюльетт.
— Но вы не расстраивайтесь, Джульетта, — продолжал Клаудио. — У этой прекрасной площади тоже кровавое прошлое. Во времена римлян здесь были беговая дорожка и цирк для гладиаторов. Позже из его стен выросли дома и церкви. А четыреста лет назад по праздникам римляне по колено заливали Пьяцца водой, потому что их это забавляло.
Официант принес жареные морепродукты. Но прежде чем они приступили к еде, Клаудио протянул Жюльетт через стол фотокопию.
— Должен вам кое в чем признаться, — сказал он, приняв расстроенный вид. — От меня не укрылось ваше разочарование, когда я не смог вам помочь. Честно говоря, я знал, что именно вы ищете, но мне не хотелось выкладывать это сразу. В противном случае я вряд ли увидел бы вас еще раз. Вот посмотрите. Вероятно, это то, что вы искали.
Жюльетт бросила взгляд на лист бумаги и нахмурилась.
— Вы наверняка этого не знали, не так ли? — сказал Клаудио. — «Приговор после скандала с Леонардо — семь лет лишения свободы для укрывателя краденого Альберто Ф.».
— Альберто Фазолино, — тихо произнесла Жюльетт. — Я догадывалась. — Она быстро пробежала глазами статью и как бы между прочим спросила: — Когда это было?
— Сообщение датировано июнем 1986. Тут говорится, что Альберто Ф. продал картину маслом Леонардо да Винчи одной из американских компаний за тридцать пять миллионов долларов. Картина, как и все произведения Леонардо, не была подписана, но полотно и краски соответствовали времени написания, и все эксперты были едины во мнении, что речь идет о настоящем Леонардо. К счастью, компания попросила знакомого рентгенолога обследовать
